Парни собрались затемно, ещё до рассвета. Я ночевал в офисе, а когда проснулся, то снаружи уже раздавались голоса. Кто-то хрипло переругивался, кляня без особого разбора и погоду, и осень, и ворюг, которые испортили пятничную вечеринку в баре старика Коллинза. Не знаю, кто такая Салли, но какой-то парень уж очень сокрушался, что не подержится за её широкие бёдра или ещё что-нибудь не менее привлекательное, подвернись оно под руку.
- Вот болван, - усмехнулся Стив и прислушался к словам.
- Что так?
- Мисс Салли, узнай, что он открыл свой рот, оторвёт ему голову. Девушка она сильная и быстра на руку, если какой-нибудь ухажёр позволяет трепать языком о таких вещах.
- Уже убедился?
- Как тебе сказать... - протянул он. Потом усмехнулся и почесал щеку. - Салли никому не даёт спуску. Такая своенравная красотка, что только держись!
- Ну-ну...
- Иди умойся. Я сварю кофе, - предложил Стив.
- Нет уж, приятель! Извини, но кофе сварю сам.
- Как знаешь, - он пожал плечами и вытащил сигару. Медленно прикурил и мечтательно уставился в мутное от грязи окно.
Пока умывался и варил кофе, заявился невыспавшийся шериф и начал подгонять парней, которые и без понукания были готовы выступить. Я взял седельные сумки, собранные вчера вечером и оседлал лошадь. Винтовку убрал в притороченный к седлу чехол и вернулся в офис, чтобы одеться. Надел купленный плащ, взял в руки шляпу и осмотрелся. Вроде ничего не забыл?
- Хватит бездельничать, Алекс! - сказал шериф, вваливаясь в контору.
- Уже готов.
- Тогда поехали...
- Удачи, вам, парни! - махнул рукой Стив, который наконец оторвал задницу от стула и вышел нас проводить. Он посмотрел на небо, поёжился и убрался обратно в офис, поближе к уютному теплу камина. Да, погода не обещает быть хорошей...
Если вы представляете погоню как бесконечную скачку наперегонки с преступниками, то вынужден разочаровать: лошадь не машина и бесконечно скакать не может. Тем более в районе предгорья, куда мы, уже усталые и промокшие, добрались через три дня.
Вчера вечером начался дождь...
Поначалу он оседал на одежде едва различимой взвесью, потом накрапывал мелкими каплями, а утром поймал за хвост северный ветер и окончательно разбушевался, грозя людям редкими сполохами молний. Такое чувство, что нависающие над землей тучи вобрали всю воду мира!
Под копытами сочно чавкала грязь, будто не земля, а голодные духи присасывались к лошадям и требовали принести им жертву. Шляпа давно намокла и протекала. По небритому лицу сбегали холодные капли, норовя попасть за шиворот. Купленный плащ, который по заверению продавца не пропускал воду, давно набух от сырости и стал неподъёмным. Чёрт бы меня побрал, вместе с этой погодой!
Готов биться об заклад, что, когда встанем на привал, в чересседельных сумках, несмотря на все ухищрения, будет полно воды! Рядом со мной ехали Марк Брэдли и ещё один парень из числа добровольцев. Ребята, судя по всему, изрядно разозлились на банду, из-за которой приходится терпеть эту промозглую сырость. Они так изощрённо ругались, что я был готов записывать их вычурную брань, чтобы потом, на досуге, разобрать самые выразительные фразы и эпитеты.
Нас вёл один из местных охотников, который знал эти места как свои пять пальцев. Это мужчина лет шестидесяти, но жилистый и крепкий. Длинные русые волосы, собранные в хвост, и широкая, похожая на веник борода, которая доходила до самой груди.
Колоритная личность. Небольшого роста, кривоногий. Ходит вразвалку, размахивая длинными, как у гориллы, руками. Низкий лоб, украшенный кустистыми бровями, под которыми блестели тёмно-серые глаза. Худое лицо, изрезанное глубокими морщинами, похоже на древнюю ритуальную маску или кусок древесной коры.
Ружьё носит на груди, бережно придерживая его руками. Даже не знаю, что это за модель такая. Нечто похожее на болтовую винтовку, но калибр и марку не назову - я не силён в местных моделях. На поясе висит небольшой нож, похожий на финку. К рюкзаку, который больше напоминает ранец, приторочен топор. Лесной, в общем, житель. Дремучий, как эти заросли.
Нам не доводилось встречаться раньше, но Марк Брэдли сказал, что в этом нет ничего удивительного. Старик почти не бывает в Ривертауне, а если и забредает, то лишь для того, чтобы закупить товар для промысла. Дичь, как правило, сдаёт фермеру, на земле которого стоит его избушка. На лошадь садится редко, предпочитая шагать впереди отряда.
Нелюдим и даже на вопросы шерифа отвечает медленно - скупыми, рублеными фразами, словно взвешивает слова и заранее прикидывает их цену. Если честно, то я даже не помню, как его зовут. Когда шериф нас знакомил, он что-то неразборчиво пробурчал, бросил на меня быстрый взгляд и сразу отвернулся.
Странный он тип, если честно.
Даже очень странный.
Бандиты, за которыми мы гнались, пришлые и, скорее всего, погнали стадо в обход, огибая район предгорий, чтобы не растерять половину скота на этих узких и каменистых тропах. По крайней мере, так утверждал наш проводник. Было бы неплохо. В этом случае мы сможем их перехватить на переправе через приток, впадающий в реку к западу от города.
