Лавочник заливался соловьём. Долго пел. Не меньше получаса. Выложил всё что знал и даже немного от себя прибавил. Кто, кому, сколько и зачем. Шериф даже хмыкать перестал. Слушал, запоминал, а иногда морщился и презрительно плевал на пол. Особенно, если дело касалось кого-нибудь из жителей Ривертауна, которые исправно снабжали банду не только продуктами, но и боеприпасами. В общей сложности мы насчитали пятерых, не считая помощника капитана с парохода. Он, как выяснилось, тоже вёл какие-то дела с Фоули. Иногда оставлял у Мартинсона письма и небольшие посылки.
- Нам повезло, Алекс, - подвёл итог шериф.
- Ради этого везения погиб Семён. Не буду врать и утверждать, что он был моим другом, но он помогал нам.
- Ничего не поделаешь, приятель.
- Твари...
- Предложил бы напиться и загулять в борделе, но видишь, какие дела разворачиваются? Веселиться некогда.
- Надо собирать ребят.
- Этим я займусь сам, - сказал Марк. - Нам очень повезло, что Моретти ещё в городе.
- Да, лишний ствол не помешает.
- Вот именно, - шериф покосился на меня. - Ступай домой и попробуй немного поспать.
- Покровский...
- Его будем хоронить завтра. Я всё устрою. Иди спать, Алекс.
- Марк...
- Это приказ.
- Да, сэр...
31
Уснуть не получилось. Валялся на разобранной кровати и пялился в потолок. Пытался разобраться в ошибках, которые натворил в этом мире. Получалось плохо. Наконец сбросил это вязкое, вяжущее по рукам и ногам оцепенение, поднялся и присел к письменному столу. Долго смотрел на истёртую и поцарапанную столешницу, а потом открыл ящик и достал бумагу, чернила и перьевую ручку. Дела закручивались, а рисковать ещё одной жизнью не хотелось. Я и так на душу столько грехов принял, что не каждая преисподняя примет, а сколько их ещё будет, этих прегрешений? Кто же виноват, что приходится переступать через призрачный рубеж человеколюбия? Не убий? К дьяволу! Уже не актуально...
Написал письмо для Влада. Короткое, деловое. Без лишних соплей и ненужной лирики. Да, он мой брат, но сейчас это неважно. Я прибыл сюда, чтобы ему помочь, и обязан это сделать. Написал отчёт о своих делах в Ривертауне и нарисовал подробную схему, как найти закладку с посылкой. Риск? Конечно был, но я не собирался доверять эти бумаги почтовым службам. Закончил писать, заклеил конверт и даже печать поставил, прижав горячий сургуч маленькой серебряной монеткой.
Отложил письмо в сторону и занялся оружием. Вычистил револьверы, осмотрел патроны. Руки механически выполняли работу, а мысли... Мысли были где-то далеко, в оставшемся по ту сторону мире. Через час закочил, взял письмо и спустился вниз. На кухне увидел миссис Грегори. Она стояла у окна и уже в который раз вытирала столовые приборы. Может, мне и показалось, но... Черт меня побери, она плакала!
- Миссис Грегори...
- Алекс? - она отвернулась и смахнула слезу. - Извините, мне что-то в глаз попало.
Несколько секунд она молчала, потом повернулась ко мне:
- Вы что-то хотели? Кофе?
- Нет, благодарю. Есть небольшая просьба...
- Я вас слушаю.
- Дело в том, что служба у меня немного тревожная. Вдруг придётся... уехать? Как вы знаете, я жду возвращения брата, и мне бы не хотелось его расстраивать. Вернётся, а меня не найдёт. Поэтому написал письмо. Очень важное письмо. Для меня и особенно для Влада. Оно... Оно поможет ему вернуться домой.
- А как же вы, Алекс? Вы не собираетесь возвращаться домой?
- Как вам сказать... - я даже не нашёлся, что ответить. - Так получилось, миссис Грегори, что мне некуда возвращаться. Хотел бы вас попросить сохранить это письмо и, если мой брат появится...
- Да, конечно, - она кивнула.
- Поверьте, миссис Грегори, мне очень жаль, что так получилось с Покровским. Он был хорошим парнем. Немного рассеянным и недотёпистым, но хорошим.
- Да, я всё понимаю. Алекс... Когда услышала, что моего постояльца убили, то я просто испугалась... Подумала, что... это были вы. Поймите правильно, мистер Талицкий, я не хочу похоронить и вас тоже. Будьте осторожны. Пожалуйста.
Она подняла голову и посмотрела мне в глаза. Открыто и очень упрямо, как это умеют делать только сильные женщины.
Пожалуй, это и был тот самый момент, когда вы или уходите, или делаете шаг навстречу. За ним уже не будет ничего, кроме близости - где бы вы не занимались любовью - в спальне или под звёздным небом. Потом, гораздо позже, миссис Грегори призналась, что она испугалась. Нет, не меня. Себя. Испугалась скрытых желаний и душевной боли, которая могла за ними последовать. Это был момент истины. Мы не могли просто взять и переспать. Глупо? Нет. Это тот случай, когда вы станете не просто близки. Вы будете обязаны подарить человеку свою душу, чтобы спастись от безумия. Я не мог себе этого позволить. И так... по краю хожу. Незачем других в пропасть толкать.
