Ладно, где здесь волшебник, пора с ним пообщаться. У меня есть еще часа три-четыре, потом надо будет из игры выйти – как ни крути, в ночи мероприятие будет, надо хоть голову помыть, побриться, может, еще часа три вздремнуть удастся. И вот еще – интересно, у меня костюм приличный есть? Тот, что мне Зимин подарил, тогда в застенках «Радеона» до состояния половой тряпки опричники изволохали, так что тоже вопрос – в чем мне на веселье идти. Ну, не в джинсах же? Мне-то пофигу, так даже удобнее, но Вика весь мозг потом выест, у нее на этой почве бзик.
Ой, а как она меня в Касимове своем загоняет с этими делами…
Волшебника было видно издалека. Долговязый старикан в черном драном балахоне забавно отплясывал посреди площади, окруженный ребятней, и время от времени хлопал в ладоши, осыпая детвору разноцветными искрами и конфетти.
– Сюда бы мелкую твою! – Флоси ухмыльнулся. – Вот бы они на пару с этим старым хреном здесь дел натворили! Старый да малый.
– Да, дедуля, похоже, впал в детство, – согласился с хирдманом брат Мих. – Видал я волшебников, все они чудные, но этот всех, похоже, переплюнул!
В этот момент Айдус подобрал полы своего балахона, показав тощие ноги, и начал, кружась на месте, петь какую-то тягучую песню, которую мигом подхватили и детишки. Видно, это был какой-то местный новогодний фольклор.
– Ти-и-ихая ночь, пра-а-аздничная ночь, и радуется ей одинокая е-е-ель, рожденная в лесу-у-у-у! – гнусаво замычал Флоси. – В такую но-о-очь и во-о-о-олк зайчишку не обиди-и-и-ит!
– Иногда лучше пить, чем петь, – заметил брат Мих. – В той ипостаси наш северянин более приемлем, чем в этой.
– Давай обнимемся! – прервал песнопения Флоси и замахал лапищами. – Вот мы все с тобой ругаемся, а ведь сегодня праздник!
– Да тьфу на тебя! – перепугался брат Мих. – Лэрд, давайте, беседуйте уже с этим магом, и ходу отсюда. Флоси и так-то на голову не крепок, а тут совсем вон обезумел.
– Не пропитался ты духом праздника, – попенял ему Флоси миролюбиво.
– Скотина такая, – не выдержал Мих. – Я с тобой уже полдня шляюсь, я твоим духом так пропитался, что дальше некуда! От меня в замке сегодня народ шарахаться как от чумного будет.
Назир внезапно разразился аплодисментами, с пониманием глядя на чернеца и с нелюбовью на Флоси.
– Спасибо, чужеземцы, – оказывается, Айдус, пока мои подручные собачились, закончил свою песню и принял хлопанье ассасина на свой счет. – Спасибо вам! Но я недостоин такого одобрения, не с моим голосом петь эту славную песню.
– Главное – душевно вышло, – немедленно сообщил ему я, подходя поближе. – Сердце вы в нее вложили, все, без остатка. Без этого хоть какой голос имей – все одно так не выйдет. Я вот прямо прослезился даже!
– Вот истинный ценитель искусства! – заулыбался беззубым ртом Айдус и полез ко мне обниматься.
– Да, я такой, – не стал спорить со стариком я. – С праздничком вас, мудрейший, с подступающим вплотную Йолем!
– А теперь – потанцуем наш любимый танец! – завопил маг-затейник. – «Танец маленьких троллят»!!! Танцуют все!
Он взмахнул рукой, и площадь заполнила музыка. Хотя какая, к черту, музыка – это был некий варварский мотив, под который куча НПС начала голосить не менее жуткие слова:
Площадь пустилась в пляс, выделывая заковыристые коленца, причем в определенной последовательности. Судя по всему, маленькие троллята были не слишком приятными существами, набор танцевальных фигур наводил на мысли о том, что эти существа сначала какого-то горемыку душили, потом бедолага лишался рук, а после ему еще и ноги перебивали.
Флоси танцевал с упоением, брат Мих смотрел на все это, открыв рот, Назир же, судя по лицу, впервые в жизни затосковал о том, что покинул такой милый и безопасный замок Атарин.
Вот такой вот северный фольклор. Хоп-хоп-хоп!
– Обожаю танцы! – Айдус захлопал в ладоши. – Вот истинное отдохновение для сердца!
И этот маг тогда был с нами в замке Фомора? Как мы вообще оттуда выбрались?
– А ты лихо пляшешь, – на мое плечо что-то навалилось, обернувшись, я понял, что это впечатляющие стати дородной северянки. – Пошли со мной, красавчик, я тебе пивка налью! Да и рыбка сушеная найдется!
Эва как. Так сказать – почувствуй нашу любовь. Вот только боюсь, что после этого жить мне останется недолго. И назвала-то меня как, прямо Архипелагом повеяло.
– Нет, красавица, – я криво улыбнулся. – Братец у меня, понимаешь, хворый на голову, не могу я его одного оставить. Да вон, сама гляди.
Я показал ей на Флоси, который так раздухарился, что продолжал плясать, несмотря на то, что музыка уже кончилась.
– Ну да, – северянка с жалостью посмотрела на туалетного. – А так и не скажешь, вроде мужчина крепкий.
