О первых миссионерах как Посьетского участка, так и Корсаковской волости (Илия Пляскин, Александр Новокшенов, Иннокентий Верещагин) в общем нужно сказать следующее, – все они служили во вверенных им приходах сравнительно очень непродолжительное время: три-пять лет; это в большинстве случаев обычный срок их службы. Нечего говорить, что за такое короткое время миссионеры не могли надлежащим образом примениться к своей пастве («всем бых вся»…), ни изучить у корейцев нравов, обычаев и языка, ни утвердить новокрещеных в правилах святой веры и пр., а это все и важно, и необходимо, и составляет краеугольный камень деятельности благовестников. Тем не менее, миссионеры среди корейцев по мере возможности делали свое дело, являясь почти всегда пастырями непостыдными, а подчас и достохвальными. И это не фраза. Что первые миссионеры относили свои обязанности не формально, имели дело не с цифрами, а влагали в свое служение «душу живу», которую также искали, прежде всего, среди просвещаемых, это видно из того, что большинство миссионеров заслужило теплую любовь и благодарную память среди корейцев. Корейцы всячески выражали свою признательность любимым пастырям: подносили им драгоценные кресты, иконы, провожали их при отъезде всеми селениями, проливали при разлуке искренние слезы, собирали деньги сиротам после смерти миссионера и пр. (таковы о.о.: Александр Быстрицкий, Петр Ляхоцкий, Михаил Телятьев, Александр Новокшенов и др. См. гл. III Миссионерские станы).
Этот жизненный факт важен в том отношении, что он, безусловно, свидетельствует о способности корейцев войти в сердечные, искренние и тесные отношения с пастырем – миссионером и церковью Христовой. Корейцы умеют ценить и ценят то, «что только истинно, что честно, что справедливо, что чисто, что любезно, что достославно»… (Флп. 4,8), а потому мы не можем полагаться на свидетельство тех миссионеров, которые говорят об индифферентизме, равнодушии корейцев к религии, о равнодушии даже христиан. Не можем полагаться потому, что такой миссионер не верит в свое собственное дело, – дело, которое и движется верой и на которое он поставлен, а потому, его слова много теряют в своей ценности. Пастырь, свидетельствующий плохо в особенности о своих пасомых, свидетельствует против самого себя. Во-вторых, мы знаем совершенно противоположные отзывы других миссионеров, сами знаем не только хороших христиан-корейцев простолюдинов, – но и пастырей, вышедших из среды тех же корейцев.
Свет Христов, просвещающий всех, да озарит чрез достославных благовестников души корейцев, да изольет на них обильно дары Всесвятого Духа, чтобы они стали с нами едино, и чтобы было «едино стадо и Един пастырь».
В пределах Южно-Уссурийского края существует девять миссионерских станов: Корсаковский, Пуциловский, Сине льниковский, Янчихэнский, Тизинхэнский, Адиминский, Заречный, Мангугайский и Посьетский (походная миссия).
До открытия самостоятельной Владивостокской епархии и до прибытия в край в начале 1899 г. Преосвященного Епископа Евсевия большинство станов существовало лишь как разграничительная единица и как пункты, которые были намечены для пребывания миссионеров.
Из всех перечисленных шести станов Посьетского участка только один стан Янчихэнский до перемещения во Владивосток Преосв. Евсевия имел отдельного миссионера и свой собственный храм.
Нечего говорить, что такие условия для успеха миссионерского дела во всем Посьетском участке были весьма неудовлетворительны, и, требовалось возможно скорое и возможно большее увеличение среди корейцев самостоятельных станов. Потому-то вслед за открытием Владивостокской епархии и в последующие три года число станов Посьетского участка было увеличено в шесть раз, причем были выстроены и освещены Преосв. Евсевием церкви или церкви-школы и назначены к ним отдельные миссионеры, обеспеченные приличным содержанием и казенным помещением. В каждом стане имеются школы с программою одноклассных и школы грамоты с соответственным количеством учителей, так что для развития миссионерского дела среди корейцев в настоящее время сделано все, что признавалось нужным и возможным.
Ниже мы помещаем краткие сведения отдельно о каждом стане Южно-Уссурийской миссии. Сведения эти мы получили из ответов на составленные нами вопросные пункты, разосланные миссионерам корейской миссии, которым для получения данных приходилось обращаться, помимо официальных документов, и к «старикам»-корейцам.
Корсаковский стан состоит из двух сравнительно больших селений: собственно Корсаковки и Кроуновки, расположенных на ровной местности в 25 верстах от г. Никольска-Уссурийского.
По словам крестьянина с. Корсаковского Иоанна Петрова Цой, первые корейцы в количестве семи семей появились в пределах Корсаковского стана в 1867 г. в апреле. Они поселились по долине реки Шуфана и тем самым образовали ядро будущего самостоятельного прихода.