За последние два десятилетия в постсоветских странах были учреждены десятки корейских ассоциаций, обществ и культурных центров, основная цель которых заключалась в возрождении корейского языка, народных традиций и обрядов, изучение истории Кореи и корейской диаспоры, развитие национальной культуры, искусства, литературы, укрепление культурных и экономических связей с Южной Кореей[231]. Несомненно, что молодое поколение корейцев выросло в иных условиях, нежели чем их родители, а именно организованной культивации в диаспорной среде этнических признаков самосознания.
Теперь уже путем научных экспериментов доказано, что процесс становления этнической идентичности индивидуума проходит в несколько этапов. Первые «проблески» диффузной идентификации с этнической (расовой) группой обнаруживается у детей 3–4 лет, а «реализованной» этнической идентичности ребенок достигает в младшем подростковом возрасте, когда рефлексия себя имеет для человека первостепенное значение. Корейская семья выступает в качестве главнейшего хранителя традиционных ценностей, передаваемых из поколения в поколение. Правила поведения, как и социальный опыт вообще, кореец постигает в семье. С самого раннего детства, участвуя в важнейших ритуалах, или просто наблюдая за их проведением, он приобщается к сакральным аспектам этнической культуры. Корейская семейная обрядность базируется на конфуцианских церемониальных принципах, ибо по Конфуцию именно ритуал – фундамент всей человеческой деятельности. Что же является наиболее важным моментом во внутрисемейном пробуждении этнической идентичности корейских подростков? В социализации корейских детей всегда обращалось самое важное внимание на важность почитания старших по возрасту. Согласно конфуцианскому этикету, младший по возрасту, независимо от социального статуса, должен проявлять уважение к старшим, а дети обязаны почитать своих родителей. Акцент на ценность образования – вторая отличительная черта социализации, и родители, в свою очередь, должны сделать все, чтобы создать детям возможность получения хорошего образования. Этим объясняется факт того, что доля имеющих вузовское образование у корейцев в странах Центральной Азии превышает в два раза средний общенациональный показатель[232].
Этническая идентичность более четко осознается, а знания о различиях между группами приобретаются раньше, если ребенок живет в полиэтнической среде. Межэтническое общение корейских детей в современных центрально-азиатских странах дало им больше возможностей для приобретения знаний об особенностях своей диаспоры и других этнических групп.
В переломные периоды истории, краха привычных социально-политических реалий (например, развал Советского Союза в одночасье девальвировал значение такой идентичности как «homo soveticus», на формирование которого ушло 70 лет), в условиях возникшего идеологического вакуума и отсутствия общегосударственной идеи, резко возрастает роль традиционных этнокультурных, национальных и религиозных идентичностей. Как показал опыт распада СССР, других держав и полиэтнических (в особенности поликонфессиональных) стран, люди расходятся именно по национальным и религиозным «квартирам», даже если они не особенно глубоко верующие или вовсе неверующие[233].
В нашем исследовании вслед за рядом российских ученых мы широко пользуемся, описывая этническую идентичность, введенным в обиход термином «этноконфессиональная самоидентификация», полагая, что он удачно отражает сложившуюся реальность, описываемую данным понятием. Религиозный и этнонациональный компоненты самосознания не только тесно переплетены, но и усиливают действие одного через другое: этнонационального через религиозное, и наоборот[234].