Таким образом, деятельность православных миссионеров в Корее так и осталась лишь попыткой проведения российского «культурного влияния», поскольку осуществлению более масштабных «культурных» целей, которые были бы сопоставимы с результатами миссионерской работы иностранных миссионеров, препятствовал целый ряд причин. По нашему мнению, главными факторами низкой результативности Корейской духовной миссии, наряду с изменением в начале XX в. внешнеполитической стратегии Российской империи, были пассивная миссионерская традиция РПЦ, огосударствление Церкви в Российском государстве, а также отсутствие эффективной практики использования «культурного влияния» в российском имперском дискурсе в целом. Российское правительство желало бы значительных успехов православных миссионеров в Корее, однако не было готово их финансировать. Св. Синод, в свою очередь, лишь частично финансировал Российские духовные миссии за границей, ползшая средства на их содержание из сумм Государственного казначейства. Зависимость высшего органа управления РПЦ от государства в этот период затрудняла как финансирование духовных миссий, так и решение наиболее важных миссийских проблем, каждая из которых непременно согласовывалась с МИД или Государственным советом. Подобная ситуация, на наш взгляд, и обусловила невозможность эффективного российского культурного присутствия в Корее.
Российская Православная Духовная Миссия в Корее была учреждена указом Святейшего Синода от 2–4 июля 1897 г. и к 1917 г. включала 12 человек: заведующий (иеромонах), священник, диакон, два псаломщика и семь катехизаторов (заведующий и один псаломщик были русскими, а остальные – корейцы). Кроме церкви свт. Николая Чудотворца в Сеуле, Миссия имела пять миссионерских станов – фактически приходов в провинции в разных частях страны, с несколькими сотнями православных корейцев (около 600). При каждом из станов был молитвенный дом-фанза и небольшой клочок земли. До 1918 г. эти станы обслуживались священником, псаломщиком и пятью катехизаторами-корейцами. Революционные события 1917 г. и последовавшая вскоре утрата связей с Россией значительно осложнили деятельность Миссии. Когда иссякли все средства к существованию, служащие станов прекратили свою деятельность и селения остались без руководителей. Еще в первой половине 1917 г. были уволены миссийские катехизаторы, поэтому в дальнейшем их роль исполняли местные старожилы-корейцы. 1 июля пришлось закрыть все семь школ для корейских детей из-за отсутствия средств на их содержание и уволить 17 учителей-корейцев. [23, с. 284–285]
1 октября 1917 г. в качестве заведующего Корейскую Духовную Миссию возглавил иеромонах Феодосий (в миру Феодор Перевалов, 1875–1933). В 1894 г. он поступил послушником пещер Гефсиманского скита Троице-Сергиевой Лавры, в 1897 г. был принят в монастырь. В период Русско-японской войны 1904 – 1905 гг. Ф. Перевалова командировали в Маньчжурию на театр военных действий псаломщиком походной церкви, с 1906 г. он находился на службе во вновь открытой Духовной Миссии в Корее в качестве регента и учителя пения, в 1908 г. принял монашеский постриг. В 1910 г. отец Феодосий был рукоположен архиепископом Владивостокским Евсевием во Владивостоке во иеродиакона и иеромонаха. В дальнейшем он нес миссионерские послушания на подворье Корейской Миссии во Владивостоке и в других местах Владивостокской епархии, в 1916 г. был судовым священником на крейсере «Орел».
В результате революции в России Корейская Духовная Миссия полностью лишилась высылаемых ей Святейшим Синодом денежных средств. Не имея никаких собственных статей дохода, Миссия оказалась в чрезвычайно бедственном положении. К середине 1918 г. в ее составе осталось только три человека – иеромонах Феодосий (Перевалов), диакон Лука Ким и псаломщик Алексей Ким. Миссия сохранила также маленький детский хор из 10–12 человек и два – три служащих.
Архиепископ Владивостокский Евсевий (Никольский) разрешил сдать в аренду главное миссийское здание в Сеуле со всеми второстепенными постройками, с тем, чтобы служащие Миссии переехали в пустовавшее задние школы, куда следовало перенести также и миссийскую церковь. Однако ни основное здание, ни пристройки к нему не были сданы в аренду из-за отсутствия заинтересованных арендаторов, и заведующему Миссией пришлось начать продажу принадлежавших ей земельных участков, прежде всего пустовавших школьных домов в провинции.