В своих записках отечественные путешественники делились своими наблюдениями о религиозной стороне жизни корейцев. Так, князь К. Н. Дадешкалиани (состоял при канцелярии Приамурского генерал-губернатора), совершивший поездку по Корее в 1885 году, писал: «Корейцы – последователи учения Конфуция, но религия эта, некогда идейная, до того ими искажена, что их смело можно назвать идолопоклонниками; как храмы, так и проезжие дороги заставлены множеством изображений злых, добрых, мудрых, коварных и тому подобных богов… Меня уверяли, что католическим миссионерам легко удается обращать корейцев в христианство; я действительно видел этих крещеных корейцев, но они столько же христиане, сколько были последователи Конфуция».
Российское влияние в Корее усиливалось, и в 1885 г. между обеими странами был заключен договор, 4-я статья которого гласила, что в корейских портах, открытых для иностранцев, русским подданным «предоставляется право свободного отправления богослужений».
В конце 1880-х гг. Корея находилась в сильной зависимости от Китая и Японии, и корейские власти видели в России противовес устремлениям этих стран утверждаться здесь и в будущем. И когда в сентябре 1888 г. Сеул посетил великий князь Александр Михайлович, тогдашний правитель Кореи благодарил его «за нравственную поддержку», оказываемую правительству Кореи правительством России. Корея «из всех стран более всего уповает на Россию и на поддержку с ее стороны», – такие заверения были даны великому князю.
Основанное в 1860 году, религиозное учение тон-хак стало ксенофобным и националистическим. Его лидер – Чху Чже У был казнен в 1864 году, после чего оно стало политическим. В 1893 г. приверженцы тон-хак («восточное учение») подняли восстание против христиан в южной части Кореи. Его новый лидер Чон Пон Чжин в 1894 году поддержал восстание, переросшее в кровавые крестьянские бунты. Правительство не в силах было подавить беспорядки, и вынуждено было обратиться за помощью к Китаю. И это, – несмотря на подписанный 10 лет назад договор, по которому Китай и Япония согласились не держать своих войск на территории Кореи. По просьбе короля китайцы пришли и подавили восстание. Этим немедленно воспользовались японцы и послали свои войска, якобы «защищать корейцев». Японская армия в два раза превосходила по численности китайскую; ее вторжение объяснялось необходимостью защиты японских подданных, находившихся в Корее.
Это явилось причиной японо-китайской войны (1894–1895), из которой Япония вышла победительницей. Она оставила свои войска в Корее и заявила всем иностранным государствам о своих имперских амбициях относительно Кореи. К августу 1895 г. Япония окончательно изгнала всех китайцев из Кореи. В результате Корея обрела формальную независимость; по Симоносекскому договору 1895 г. Китай и Япония признали Корею в качестве самостоятельного государства. Но по-прежнему не прекращалась политическая борьба прокитайской и прояпонской группировок внутри страны.
В 1895 году японцы убили враждебную к ним королеву Мин, чтобы избежать формирования прорусского правительства. Они заставили короля сформировать прояпонское правительство, которое приступило к столь решительным реформам, что вызвало сильнейшее сопротивление по всей стране.
В 1895–1896 гг. поездку по Корее совершили полковник генерального штаба Карнеев и поручик Михайлов. Русские путешественники побывали на юге страны и в своих записках они отметили возросшую активность западных миссионеров – как католиков, так и протестантов. «Деятельность католических миссионеров обширна и весьма почтенна, – писал Карнеев.
– В Корее находится 26 французских миссионеров. Во главе их стоит архиепископ Mutel, пользующийся в Сеуле всеобщим уважением. При нем находятся 4 миссионера, остальные находятся внутри страны». Здесь речь идет о главе католических миссионеров в Корее епископе Мютеле, резиденция которого находилась в Сеуле. «Обращают на себя внимание дом католического архиепископа, строящийся католический собор и католический приют», – писал Карнеев, переходя затем к рассказу о деятельности рядовых пастырей Римско-Католической Церкви.
Одним из них был французский священник о. Бодуне (X. Baudounet), живший в городке Чончжу. «Р. (падре) В. уже давно в Корее, доволен своей деятельностью, хвалит корейцев как народ добрый, послушный и трудящийся, – писал Карнеев. – Корейцы относятся к нему с видимым почтением. По мере успеха проповеди он передвигается из города в город. Получает очень маленькое содержание. Какая разница между этим подвижником и американскими миссионерами Сеула и Фусана, получающими по 200 долларов в месяц и на каждого ребенка по 100 долларов в год, одевающихся во фраки и живущими в каменных домах!»