Русско-корейские связи в те годы развивались успешно; корейцы видели в России гаранта государственной независимости. Об этом сообщал в своих записях Н. Г. Гарин-Михайловский, который во время пребывания в Корее посетил город И-Чжоу. В своем дневнике 18 октября 1898 г. русский публицист отмечал: «Корейцы по-прежнему любезны до бесконечности. Начальник города, кунжу, прислал к нам цуашу (предводителя дворянства) с вопросом, не надо ли нам чего… Любезность кунжу этим не ограничилась. Он первый сделал нам визит и на наше замечание, что он предупредил нас, сказал: «Имя русского в Корее священно. Слишком много для нас сделала Россия и слишком великодушна она, чтоб мы не ценили этого. Русский – самый дорогой наш гость. Мы между двумя открытыми пастями: с одной стороны Япония, с другой – Китай. Если нас ни та, ни другая пасти не проглатывают, то, конечно, благодаря только России». Быть может, такого рода сообщения и побудили обер-прокурора Св. Синода Русской Православной Церкви К. П. Победоносцева написать в своем отчете за 1900 г.: «Успех Православной миссии в Корее ныне можно считать вполне обеспеченным».
20 июня 1897 г. последовало Высочайшее соизволение на учреждение православной миссии в Сеуле и на сооружение здесь первого православного храма. Поскольку число православных христиан в Сеуле было относительно невелико, было решено на первых порах ограничиться пристройкой к зданию Русской дипломатической миссии помещения для домовой церкви. «Одно из наиболее красивых мест возвышенного холма, откуда открывается вид на столицу, занимает дом Русской миссии. При последней предположено соорудить первый православный храм в Корее», – сообщалось в одном из разделов трехтомного «Описания Кореи» (СПб. 1900, тт. 1–3).
В состав миссии были назначены архимандрит Амвросий (Гудко), иеродиакон Николай (Алексеев) и псаломщик А. Красин. В начале 1898 г. члены миссии отбыли из России к месту своего назначения. На постройку в Сеуле церкви и дома для причта было ассигновано из казны 25 тысяч рублей. Но правительство, выделив эту сумму, признавало, что она весьма незначительна даже для начала, особенно в сравнении с положением инославных миссий, действовавших в Корее. Поэтому архимандрит Амвросий, накануне отъезда из России, через церковную печать обратился к русским христианам с просьбой о пожертвованиях на дело православной проповеди в Корее.
Признавая заслуги католических миссионеров, которые к тому времени обратили в христианство свыше 30 тысяч корейцев, о. Амвросий свидетельствовал о том, что «вся остальная масса народа, числом свыше 13 миллионов душ, продолжает пребывать в вере Будды, Конфуция и в грубых формах идолопоклонства». «Пусть никого не смущает то обстоятельство, что мы просим пожертвований, еще не прибыв в Корею и не начав дела, – продолжал о. Амвросий, – ибо ожидающие нас там нужды нам и здесь известны, а затем ведь и для начала дела нужны средства и большие средства».
И снова начальнику миссии приходилось обращаться к опыту инославных проповедников, подвизавшихся в Корее. «Католические миссионеры располагают многими сотнями тысяч; нам необходимы, по крайней мере, десятки, чтобы можно было в десятки лет потверже поставить то дело, из-за которого они хлопочут вот уже более сотни годов», – отмечал о. Амвросий.
У начальника Русской Духовной миссии были большие планы. По прибытии в Сеул архимандрит Амвросий намеревался приступить к возведению церкви. «Первый православный храм в Корее мы намерены строить во имя Святителя и Чудотворца Николая, да будет он сильным хранителем в морях, вокруг Кореи, плавающих и в волнах язычества погибающих, – писал о. Амвросий. – Этого храма давно уже с нетерпением ждет проживающая там наша русская колония (всего около 100 человек), которая до сих пор мучилась там без церкви и священника. Благолепие этого храма должно бы сколько-нибудь соответствовать величию того угодника Божия, во имя которого он имеет быть построен, и имя которого хорошо известно, вероятно, даже корейским язычникам».
Заканчивая свое обращение к благочестивым читателям, о. Амвросий приводил адреса, по которым можно было высылать пожертвования на нужды православной миссии: в Санкт-Петербурге – в Хозяйственное управление при Святейшем Синоде, в канцелярию Санкт-Петербургского митрополита, священнику Александру Васильеву (Фонтанка, 154); в Москве: в Синодальную контору, в редакцию «Московских ведомостей», настоятелю Покровского монастыря архимандриту Амфилохию, в канцелярию Миссионерского общества (Сретенка, дом Спасской церкви); в Киеве – отцу наместнику Свято-Успенской лавры.