А теперь — «монтаж». И не просто «монтаж», а это же «монтируемое» событие с «расширением» и переносом и вставкой его же (!) в цепь других псевдореальных, художественно обработанных событий в книге 10 — после того, как Карлос уже прыгнул в пропасть, а его учителя покинули «этот» мир навсегда…
«…Когда я собрался устроиться поудобнее и снова уснуть, моё сознание пронзила мысль, заставившая меня непроизвольно вскочить. Я же прыгнул в пропасть в Мексике! Следующая мысль была похожа на развитие логической цепочки: коль скоро я сознательно прыгнул в пропасть, чтобы умереть, я должен быть теперь призраком. Как странно, подумал я, что мне довелось после смерти вернуться в облике привидения в свою квартиру на углу улицы Уилшир и бульвара Уэствуд в ЛосАнджелесе…
Но я был жив! Ей-богу, я был жив!..
У меня не было сомнений насчёт того, что я прыгнул в пропасть в Мексике. Сейчас же я находился в своей квартире в Лос-Анджелесе, более чем за три тысячи миль от этого места, и ничего не помнил о своём возвращении…
Единственное осознанное действие, на которое я оказался способен, — это одеться и выйти на улицу. Я отправился позавтракать — на это я был способен в любое время дня и ночи — в ресторан Шипа на улице Уилшир, расположенный через дом от меня (прежде это было «кафе» — Т. С.)…
Я как обычно вошёл в ресторан и сел у стойки. Ко мне подошла знакомая официантка. — Ты неважно выглядишь сегодня, дорогой, — сказала она. — Ты часом не подхватил грипп? — Нет, — ответил я, стараясь придать голосу бодрость. — Я слишком много работал. Я не спал круглые сутки, писал статью для студентов…»
А далее писатель Кастанеда с особым эмоциональным надрывом усиливает и развивает («расширяет!») целую художественную картину в виде собственного «внутреннего диалога» — «сомнений», «борений» и наконец — прорыва к истине и окончательного осознания собственной «телепортации»! Чтобы читатель «поверил». Но что уже не относится к чему-то автобиографическому, а является исключительно художественным творчеством (и весьма неплохим!)…
«…Когда официантка отправилась выполнять заказ, на меня нахлынула новая волна страха: а не привиделось ли мне, что я прыгнул в пропасть в Мексике в сумерках минувшего дня? Но пусть даже прыжок был галлюцинацией, как смог я вернуться в Лос-Анджелес из такой дали всего за десять часов? Я что, проспал эти десять часов? Или же в течение этого времени я летел, скользил, плыл — или что-нибудь ещё — в ЛосАнджелес? О путешествии обычными средствами от места, где я прыгнул в пропасть, до Лос-Анджелеса не могло быть и речи, так как только на то, чтобы добраться оттуда до Мехико, ушло бы два дня…
У меня не укладывалось в голове, что я жив и завтракаю у Шипа…
Единственное объяснение, пришедшее мне в голову, состояло в том, что я последовал указаниям дона Хуана; я сдвинул свою точку сборки в положение, предотвратившее мою смерть, и вернулся в Лос-Анджелес из своего внутреннего безмолвия…
Я сидел у стойки ресторана Шипа, исходил потом, безрезультатно раздумывал и настойчиво задавал себе вопросы, на которые не существовало ответов. Как всё это было возможно?..
