«…Истинная тайна осознания переполняет нас. Эта тайна сочится сквозь все наши поры, мы буквально насквозь пропитаны тьмой и чем-то ещё — невыразимым и необъяснимым. И относится к самим себе по-иному — безумие. Поэтому не следует стараться закрывать глаза на тайну внутри себя, пытаясь втиснуть её в рамки здравого смысла…»
«Нет конца тайне, имя которой — человек, равно как и тайне, имя которой — мир».
«Думай о тайне, ибо только это имеет значение. Мы суть живые существа и смерть — наш удел, а осознание своё мы обязаны сдать туда, откуда оно получено. Но если нам удастся хоть чуть-чуть всё это изменить, то какие тайны, должно быть, нас ожидают! Какие тайны!» (из кн. 7, гл. 12, с. 416, гл. 17, с. 491, 499).
Я не знаю лучшего способа маскировки всего ужасного и отвратительного содержания чёрной магии! Приведём и такую «красивость»:
«…Маги говорят о магии как о волшебной таинственной птице, которая на мгновение останавливает свой полёт, чтобы дать человеку надежду и цель; что маги живут под крылом этой птицы, которую они называют птицей мудрости, птицей свободы; что они питают её своей преданностью и безупречностью… Маги знают полёт птицы свободы — это всегда прямая линия, у неё нет возможности сделать круг, нет возможности поворачивать назад и возвращаться; и что птица свободы может сделать только две вещи: взять магов с собой или оставить их позади…
Птица свободы не особенно жалует нерешительность, и если она улетает, то не возвращается никогда» (из кн. 8, гл. 1, с. 35, 36).
После этого прекрасного образа у читателя пробуждается особая духовная ностальгия, но если вдуматься и не забывать о том, что все чёрные маги неизбежно оказываются в Аду, а в Аду не может быть никакой свободы, то становится ясной абсурдность подобной «поэтики», становится ясным, что всё это маскировка…
«Поиск свободы — это единственная побуждающая сила, которую я знаю. Это свобода улететь внезапно в бесконечность, которая где-то там. Это свобода умереть, исчезнуть навсегда. Это свобода быть подобным пламени свечи, которая остается неугасимой в мире, озаряемом светом миллиардов великолепных звезд, остается неугасимой потому, что никогда не считает себя чем-то большим, чем есть на самом деле, — всего лишь свечой» (К. Кастанеда, из кн. 9, гл. 4, с. 113).
Маги, рискуя жизнью, путешествуют в неорганические миры, чтобы добыть там энергию, уходят от преследования коварных «союзников»… Толтеки как бы непрерывно совершают некий духовный подвиг, и им в этом хочется подражать. Магов ведёт птица свободы. И опять-таки этот хищный исполинский Орёл стоит на пути… И вообще как романтично:
«Как я уже говорил ранее, дон Хуан считал магов путешественниками по океану неизвестного. Я думал вначале, что это поэтическая метафора, но потом понял, что это феноменологическое описание состояния бытия» (К. Кастанеда, из эл. кн. «Лекции и интервью», гл. «Интервью К. К. для журнала «MAS ALLA DE LA CIENCIA», 1997 г.).
Ученик Карлос также читает ностальгические стихи дону Хуану, и они наслаждаются их эстетикой и глубокомысленностью.
«…И я уйду. А птица будет петь.
Как пела.
И будет сад, и дерево в саду…»
Или:
«Я уже отдан силе, что правит моей судьбой…
Отрешённый, с лёгкой душой
Я проскочу мимо Орла, чтобы быть свободным».
Дон Хуан любит и ценит красоту…
И т. д. и т. п. Но, увы, всё это служит прикрытию и маскировке страшной, зловещей сути магии.
Достойно отдельного выделения и такой общий метод (специального воздействия на читателя), как «гипнотизация» или «бомбардировка» чудом — всяческими чудесными силами, возможностями, которые совсем рядом, на кончиках наших пальцев (сюда относятся эффекты дубля, «ви/дение», «огонь изнутри», преодоление смерти и пр.). Что ослепляет, вызывает восторг и неуемную духовную жажду. Это гиперболизация и абсолютизация всего волшебного, чудесного, а равно неодолимая притягательность ауры всего таинственного. В православной традиции ко всякому «чуду» и «волшебству» справедливо относятся настороженно, бдительно, поскольку знают, что волшебство может являть не только Бог, но и дьявол. В самом деле, во всякой религиозно-мистической традиции чудесные силы никак не могут рассматриваться как духовная цель. Не поощряется и демонстрация уже приобретённых чудесных способностей («сиддхов»), поскольку даже на высших уровнях реализации всё это незаметно способствует тщеславию, растлению души, уклонению от правильного пути и, в итоге, нередко — «падению»!
