Историал «Русский Восток» в контексте русской геополитике воплощен не просто в продвижении границ русского контроля в направлении географического востока, но и в установлении особой социологической модели общества, где чрезвычайно сильная монархическая власть, а значение феодалов и народного вече второстепенно и ослаблено. Этому геополитическому вектору развития в русской истории суждено сыграть ведущую роль. Именно во Владимир будет перенесен великокняжеский престол Андреем Боголюбским, на территории Владимиро-Суздальского княжества возникнет Москва, и Владимиро-Суздальское княжество станет позднее ядром будущей Московской Руси. Все эти особенности русского востока обозначают не просто географическую зону, где будет проходить события, центральные для определения путей русской истории, но и несут в себе особое социологическое содержание. Этот геополитический «восток» тождественен монархическому, самодержавному началу и резонирует с той ролью, которую император играет в православном учении о симфонии властей. Следовательно, именно «восток» теснее всего сопряжен собственно с византизмом и его социологическим и социально-политическим содержанием. В этом монархическом начале состоит пространственный смысл русского востока.
Историал «Русский Север» – это, главным образом, модель устройства новгородского общества, сопряженная с геополитической ориентацией на пространство европейского севера (Балтики и Скандинавии), Ганзейского союза. В эпоху раздробленности Новгородская республика тяготеет к обособлению от других центров древнерусской государственности, стремится укрепить и сделать автономной свою собственную социально-политическую в полном смысле слова «республиканскую модель». Можно назвать этот культурный тип «Остзейской парадигмой». Можно говорить о Новгородской республике как об особом типе северорусской политии, где три властные инстанции – боярство (тимократия), купечество (олигархия) и народное вече (демократия) – были существенно сильнее, чем в других русских политиях, а вес княжеской власти, напротив, значительно слабее. Понятие «север» в геополитическом и социологическом смысле применительно к древнерусскому государству приобретает конкретное содержание: речь идет о «протокапиталистической» модели республиканско-демократического купеческого строя, ориентированного на развитие интенсивных отношений с пространством Балтии и Северной Европы.
Неверно смотреть на историю удельной Руси как на череду братоубийственных междоусобиц, бессмысленных и беспощадных. За междоусобицей стояла непримиримая борьба историалов, формировавших каждый свою историческую «столбовую дорогу». Борьба Русского Востока с Русским Западом была упорной, многовековой и непримиримой, накал которой не утихал даже в течение всего татаро-монгольского ига. Русский Восток, в лице Юрия Долгорукого, Андрея Боголюбского, Александра Невского вплоть до Ивана Грозного распространял византийскую монархическую модель, – Русский Север отстаивал европейскую республиканскую модель. Борьба становящегося самодержавия с зарождавшимся торговым капитализмом не нашла компромисса и закончилась жестоким подавлением Иваном Грозным очередного мятежа в Новгороде. Монархия ясно, хоть и неосознанно видела опасность, идущую с северо-запада – опасность куда более грозную, чем от орд Батыя и Тохтамыша.