6. Гоголь, Н. В. Выбранные места из переписки с друзьями / Н. В. Гоголь // Нужно любить Россию. – М.: Институт русской цивилизации, 2008. – С. 204–424.
7. Оставить Богу место в истории [Электронный ресурс] / К. В. Малофеев [и др.]
// Русская народная линия. – https://ruskline.ru/monitoring_smi/2015/03/07/ostavit_bogu_mesto_v_istorii/.
8. Платон. Государство / Платон // Собр. соч. в 4 т.: Т. 3. – М.: Мысль, 1994. – С. 79–420.
9. Сомин, Н. В. Три социализма С. Н. Булгакова [Электронный ресурс] / Н. В. Сомин // Православный социализм как русская идея. – https://chri-soc.narod.ru/soc_3.htm.
Современные критики социализма порой напоминают невротиков, у которых в детстве была «детская травма», которую они даже не помнят (но про которую им рассказали «доброжелатели» типа Солженицына) и которой они объясняют все свои случившиеся, а по большей части не случившиеся (феномен т. н. «недополученной прибыли») фейлы. А вот если бы не революция – нас бы было 500 миллионов, как сказал Менделеев; а вот если бы не революция – Россия стала бы благостной идиллией как у Ивана Шмелева в «Лете Господнем»; а вот если бы не революция – Россия заполучила бы Константинополь, проливы и стала мировой державой под стать Британии. Список, что бы случилось «если бы не революция», поистине неиссякаем…
Это очень удобная позиция – позиция исторического детерминизма (если не сказать, фатализма) – объяснять настоящее через прошлое. Но у этой позиции есть очевидный изъян – в ней нет места будущему. Будущее жестко детерминировано прошлым: Волга впадает в Каспийское море. Точка.
У Белого проекта, пришедшего в 90-е к власти, был исторический шанс построить свое будущее. Однако идеологи и прорабы нового Белого проекта менее всего озаботились о будущем. Их кредо стало не строительство «светлого капиталистического будущего», а самовоспроизводящийся ресентимент, какая-то лютая и неизбывная месть прошлому, которое они мало того, что очерняли, испытывая в этом чуть ли не мазохистское наслаждение, – они агрессивно внедряли эту точку зрения в общественное сознание. А будущее? В такой постановке не было будущего. Будущее было у «кураторов», закулисных режиссеров реванша – нам же навязывалась самоубийственная идеология легкомысленного, радикально эгоистического и не слишком обремененного моралью потребительства: «Живи здесь и сейчас», «Бери от жизни все», «Не дай себе засохнуть», «И пусть весь мир подождет»…
Можно было бы сказать, что у Белого проекта не было проекта, или он был не для всех, а для узкой кучки избранных. Массам в лучшем случае предлагался «свинополис», государство-собес по типу скандинавского «социализма». Русский человек содрогнется от такой унылой и пошло-мещанской картины будущего (как он содрогнулся в конце 80-х от хрущевско-брежневского «гуляш-коммунизма», без сожаления выбросив его с парохода истории).
Впрочем, после кризиса 2008 года довольно скоро стало очевидно, что у мировой капиталистической экономики нет ресурса осчастливить все человечество, хотя бы скудной пайкой чечевичной похлебки. По недавнему отнюдь не дипломатическому признанию главного дипломата Евросоюза Жозепа Борреля: «
Второй проект, проект «инклюзивного капитализма» имени Клауса Шваба, рисует будущее в еще более устрашающих тонах. «Электронный концлагерь», «цифровое рабство» – вот далеко не полный список эпитетов, которыми успели наградить «инклюзивных капиталистов» проницательные умы консервативного направления.
Предвидим возражения, что описанный либеральный извод Белого проекта далеко не исчерпывает собой Белый проект. Есть еще правоконсервативное, монархическое, порой националистическое крыло (Русский проект), которое имплицитно оппонирует вышеописанному либеральному флангу (Западный проект). Это так, но ко всеобщему сожалению, Русский проект по большому счету занимается тем же самым, что и Западный проект, – бесконечным ресентиментом и столь же бесконечным холиваром с Красным проектом. Русский проект не так озабочен борьбой с гегемонией Западного проекта, как с фобиями по поводу давно усопшего Красного проекта.