Понимание генезиса советского коммунизма как явления русской религиозной реформации объясняет множество недоразумений XX века. Начиная с мировоззренческой неразберихи Революции, трагедии Гражданской войны, жесткого противостояния с церковью, и кончая кризисом современной русской идеологии. Все это результат радикальной секулярной актуализации русского христианского духа в области практических социально-экономических отношений, повлекшей за собой кардинальную перестройку русского мира.
«Эффект реформации» состоит в высвобождении религиозной энергии общества в сторону интенсивной модернизации – через переход от религиозного созерцания к религиозному действию. Все признаки подобного общественно-исторического пассионарного всплеска в Советской России были: энтузиазм первых пятилеток, стахановство, индустриализация, победа в Великой Отечественной войне, расцвет культуры, выход в космос и т. д. И все это на несомненном духовном подъеме, самоотверженной жертвенности и оптимистической вере, в которых невозможно не узнать признаки религиозного вдохновения. При этом христианская этика, свойственная русскому человеку, присутствовала в повседневной советской жизни вполне естественно, так как поддерживалась самой системой социальной организации и моральным кодексом строителя коммунизма.
Другое дело, что в стратегическом плане советское «христианство без бога» было обречено. По духовной идее это была восходящая христианская цивилизация, однако по рациональной (марксистско-ленинской) форме она воплощала собой материалистический культ модерна, с его позитивизмом, рационализмом и атеизмом. Тем самым идея коммунизма была политически оторвана от своего онтологического источника – христианской традиции, а душа русского человека от Христа. Когда первоначальный религиозный импульс иссяк, оказалось, что подлинной связи с источником веры нет! – и дальнейшее коммунистическое строительство остановилось. Суррогатные формы религиозности (праздники, демонстрации, культ вождей) сами по себе не работали, а на сугубо рациональной основе (без идеальной метафизики) построить «совершенное общество» невозможно.
Радикальное противостояние с церковью и доктринальное неприятие духовной стороны человеческой жизни лишило коммунистическую идею онтологической глубины, иссушило ее созидающую силу, сделало невозможным новый идеологический синтез. В итоге первоначальный религиозный максимализм «коммунистической реформации» обернулся идеологическим тупиком, в котором и поныне пребывает коммунистическая теория. Культ материализма вытравил идеальное начало не только в общественном сознании, но и в самой коммунистической идее. Социализм как материальная база коммунизма был построен, однако восходящая духовная энергия коммунизма была исчерпана – в результате все вновь покатилось вниз, в объятия уже давно забытого «старого мира».
Тем не менее шанс выправить положение и удержать коммунистический вектор советского развития в истории России теоретически был. В логике Реформации за эпохой горячих «религиозных войн» следует эпоха Просвещения как новый мировоззренческий синтез, осваивающий освобожденные религиозные энергии в новых культурных формах. В России эпоха «коммунистического просвещения» должна была наступить на переломе 80-х – все предпосылки для этого были. Открытость к церкви, публикация русских религиозных философов, исчерпанность тоталитарной системы, кризис коммунистического догматизма, попытки творческого переосмысления марксизма и т. д. В рамках идеологической свободы и политической демократии были открыты все возможности для нового национального культурно-исторического синтеза, способного по-новому одухотворить советскую систему, открыть для нее дальнейшие перспективы развития. Однако инициаторы «перестройки», интуитивно понимая необходимость такого качественного перехода, не увидели собственных (духовно-имманентных) источников нового синтеза и просто развернули вектор советского строительства в сторону западноевропейских стандартов – в экономике, политике и культуре. Тем самым обессмыслив не только советскую историю XX века, но и историю всей русской цивилизации в ее особой религиозно-мировоззренческой традиции.
Фактически верхушка КПСС (Горбачев и Ко) совершила не просто собственное идеологическое, но и национально-историческое предательство, отказавшись от стратегической направленности Русской идеи. Чем тут же воспользовалась «пятая колонна» Запада, переведя стрелки социалистического развития на глобально-капиталистические рельсы и подчинив Россию внешнему колониальному управлению. Коммунистическая партия оказалась на грани запрета, а коммунистическая идея и сама советская эпоха – перманентным объектом для идеологического и политического битья.