Но в странной ситуации оказалась и русская православная церковь (РПЦ). Ее положение в постперестроечные годы крайне двусмысленно и противоречиво. С одной стороны подлинное возрождение христианского духа, повсеместное восстановление и строительство храмов, надежды на новое христианское преображение России, а с другой – абсолютная духовная нестыковка с установившейся идеологией либерализма и реалиями капиталистической действительности. Несмотря на демонстративную благосклонность власти, «симфония» церкви с такой чуждой социально-экономической системой в принципе невозможна, поэтому невозможно и ее реальное влияние на направление общественных процессов. Россия тотально переформатируется по западно-либеральным лекалам, а русская церковь фактически лишь молчаливо присутствует при этом как немое оправдание буржуазной реставрации.
И по-другому тут быть не может. Этическая природа капитализма даже под вывеской «православного предпринимательства» остается внутренне чуждой православной традиции, являясь продуктом слияния католических, протестантских и иудейских нравственно-экономических установок, со всей неизбежностью формирующих соответствующую модель жизнеустройства. Ее принятие фактически оборачивается «экономическим экуменизмом» – отказом от духовных ценностей православия на практическом социально-экономическом уровне [5].
При этом принятие церковью новых идеологических стандартов тоже не обошлось без определенного рода предательства – отказа от негласного патриотического консенсуса между церковью и советской государственностью, существовавшего со времен Декларации митр. Сергия (Страгородского), отнюдь не формально признававшего близость советских коммунистических идеалов христианским началам церкви [6]. Что в итоге и обернулось фактическим переходом РПЦ на антисоветские позиции «зарубежников» (РПЦЗ).
Что же имеем в итоге? Советская социалистическая система, рационально воплотившая христианскую правду социальных отношений, – отвергнута как «безбожная», а либерально-рыночная модель, свободно попирающая христианские заповеди, – принята как «естественная». Религиозный подтекст коммунистической Реформации XX века остается не понятым, как со стороны церкви, так и со стороны ортодоксального коммунизма. И это «религиозное недоразумение» остается зияющим мировоззренческим провалом, над которым катастрофически зависла русская история.
Но время вышло. Пора перевести потенциал застарелого мировоззренческого конфликта на горизонт новой исторической перспективы, поняв его внутреннюю религиозно-диалектическую природу. Противоречия между коммунизмом и православием нет: это две стороны исповедания христианства в русской истории – идеально-духовного и социально-практического – диалектически развернутого в русской истории как тезис и антитезис. Дальнейшее исчерпание данного противостояния и восстановление единства русской истории на новом цивилизационном уровне находится в русле нового идеологического синтеза, воссоединяющего духовные истины христианства и коммунистические представления об обществе в органичном непротиворечивом отношении. Сугубая конфликтность предыдущего этапа истории была неизбежной: «религиозные реформации» в истории никогда не проходили мирно, однако дальнейшее идеологическое взаимопонимание возможно и более того, диалектически необходимо.
Принципиально важно понять, что «богоборчество» коммунизма не имеет собственно антихристианской направленности, но целиком носит формальный характер, как проявление научно-материалистического взгляда на мир. В этом исключительное свойство коммунистической реформации XX века, завершившей религиозную реформацию Нового времени в научно-материалистической форме. В контексте модерна такой путь реализации коммунизма в России был единственно возможным, именно он позволил осуществить практическое построение советского социализма.
За фасадом научной теории религиозная составляющая коммунизма остается невидимой, и только былое противостояние с церковью выдает ее присутствие. Церковное сознание видит в этом прямое атеистическое отрицание христианской веры, в то время как по существу это лишь попытка реализации этой веры на иной научно-рациональной основе. Пора понять это не в логике религиозного противостояния, а в перспективе социальной эволюции – вот путь положительного взаимопонимания, открывающий новые горизонты развития. Диалектика русской истории еще не исчерпана: духовная истина православия и социальная правда коммунизма должны быть воссоединены.