Православный социализм полностью

Но что же тогда делать, как победить общественный грех? Единственный способ – сломать пораженные грехом социальные структуры. Главное – изменить систему, сделать ее из фактора поддержки греха инструментом социального преображения. Но тут же закричат «да это ж революция!». Но революции для того и делаются, чтобы заменить старый социальный инструмент новым: «никто не вливает молодого вина в мехи ветхие; а иначе молодое вино прорвет мехи, и само вытечет, и мехи пропадут. Но молодое вино должно вливать в мехи новые; тогда сбережется и то и другое» (Лк 5:33). Иначе никак.

Но, скажут, что церковь не имеет ни сил, ни возможностей заменить социальные институты. Безусловно так. Но давать верную нравственную оценку явлению она может и обязана это делать. Ибо никто, кроме нее, такую нравственную оценку дать не может. Увы, сейчас она делает как раз наоборот – старается как можно меньше влезать в политическую и социальную жизнь общества, занимается своими внутренними делами – богослужением, исповедью, строительством храмов и пр.

Святые отцы в своих писаниях много раз упоминают различные общественные грехи. Однако, в явном виде понятия общественного греха мы не находим. Объяснение этому очень простое. В Византии победило богословие, разработанное монахами для своих нужд. Там верующий ставился один на один с Богом, он отвечал за свои грехи и стремился к личному спасению. Так что общественные грехи монахов мало интересовали, и поэтому они в их богословии не отражены. Монахи молились (и молятся) о собственных грехах. А если даже они пытались своей молитвой охватить весь мир, то это был мир личных душ, а не социальных сущностей. К сожалению, социальное богословие, ориентированное на светское население империи, так и не было развито. Поэтому и в нашей русской церкви отношение к социальным проблемам (и соответственно, к социальным грехам) отстраненное. Даже общепринятой соборной молитвы за Россию мы составить не можем. Было много попыток, но все они «не благословлялись» на высшем уровне и потому затухали. А ведь без пламенной соборной мольбы к Богу России не выжить.

Общественный грех – понятие, связывающее церковь и государство, которое основа симфонии. Причем, функции очевидны – государство предлагает меры, церковь дает им оценку, государство их реализует. У нас же все не так. Государство хочет само решать, исходя из своих соображений. Церковь тоже стремится быть независимым от государства, она очень чувствительно реагирует на давление с его стороны. Так что отделение церкви от государства желают и та, и другая сторона. Ясно, что в этом случае никакого христианского государства создать нельзя.

Но чтобы работать в паре с государством, церкви совершенно необходимо понимать, как должно поступать в тех или иных общественных ситуациях. Иначе говоря, разработать христианскую социологию, которая бы выработала прочные основы православного взгляда на социум. Вот тут-то и возникает необходимость в понятии «общественный грех». Оно по сути дела являет нам общественные феномены вместе с их нравственной оценкой, или иначе – вместе со взглядом на них со стороны Божьей правды. Оно позволяет соединить проблемы личной греховности и социальной падшести – ведь и то и другое – грех, отпадение от Бога. Сейчас же виден явный разрыв между этими сферами – получается так, наша православная публицистика (например, на портале «Русская народная линия») разделена на два рукава – чисто церковно-библейский и социально-политический – в общем, «личное благочестие» и «политика». Однако ясно, что оба рукава должны быть объединены единой концепцией «грех-добродетель», исходящей из недр Церкви.

По сути дела, всю христианскую социологию можно описать с помощью понятия общественный грех (и, разумеется, общественная добродетель). Трудность в том, что не выработана система общественных грехов. Даже нет их классификационной схемы. Да, общественных грехов огромное количество, и не понятно, как подойти к их осмыслению. Да, сфера общественного сознания выпала из церковной традиции. Но если с этим не разбираться, то церковь не сможет освоить задачу понимания общественного пространства, и, соответственно, – выполнять свою задачу в симфонической связке с государством.