И временами поборники церковной роскоши напоминают того неразумного крестьянина, который пришел увидеть преподобного Сергия, но увидев, как он в худой одежде копает огород, с досадой и насмешками сказал братии [2]: «Я пророка увидеть пришел, вы же мне сироту показали. Издалека я шел, надеясь получить пользу, а вместо пользы ничего не получил. Хотя я и в честный монастырь пришел, но никакой здесь пользы не получил; вы глумитесь надо мной, думаете, что я обезумел. Я святого мужа Сергия, как я слышал о нем, надеялся увидеть в большой чести, и славе, и величии. Ныне же из всего этого в человеке, указанном вами, ничего не вижу, – ни чести, ни величия, ни славы, ни одежды красивой и дорогой, ни отроков, служащих ему, ни спешащих слуг, ни множества рабов, прислуживающих или честь воздающих ему; но все на нем бедное, все нищенское, все сиротское. И думаю я – не он это». Что же делает преподобный Сергий? Он принял этого насмешника с любовью и вниманием, поклонился крестьянину в землю, «и не только поцеловал его, но взял его за руку преподобный и посадил справа от себя, едой и питьем насладиться предлагая ему, с честью и любовью обходился с ним. Крестьянин же печаль свою объяснил: „Сергия ради я постарался сюда прийти и его увидеть, но не исполнилось желание мое“. Преподобный же Сергий сказал ему: „Не печалься! Здесь милость Божья такая, что никто печальным не уходит отсюда. И о чем ты печалишься, что ищешь и чего желаешь, – тотчас даст тебе Бог“. И в то время, пока еще Сергий говорил, вдруг князь некий подошел к монастырю в великой гордости и славе, и полк великий окружал его, бояре, и слуги, и отроки его. Идущие впереди телохранители князя и подвойские крестьянина этого взяли за плечи руками своими и далеко куда-то отбросили его от лица князя и Сергия. И еще издалека князь поклонился Сергию до земли. И Сергий благословил его; и поцеловались они, и сели вдвоем только, а все стояли. Крестьянин же тот бегал вокруг. И кем он прежде пренебрегал и гнушался, к тому теперь стремился, – где бы только посмотреть на него, – и не находил места, и как бы ему ни хотелось приблизиться, он не мог этого сделать. И спросил он одного из стоящих там: „Кто этот монах, который сидит справа от князя, скажи мне?“ Тот посмотрел на крестьянина и сказал ему: „Разве ты не здешний? Не слышал ли ты о преподобном отце Сергии? Говорящий с князем он и есть“.
Услышав это, крестьянин ощутил стыд и трепет» [2]. И потом великим покаянием он искупал свое неразумие.
Не будут ли из народной жизни и памяти точно также выкинуты и те, кто славу церковную и достоинство Церкви полагает во внешней роскоши? И еще – как бы мы относились к преподобному Сергию, если бы по примеру князя он окружил бы себя «телохранителями и подвойскими», которые далеко отбрасывали бы незадачливых верующих, спешащих к нему под благословение?
