В этом смысле, даже несмотря на то, что официальная идеология этого государства была материалистической и зачастую воинственно-атеистической, мне вспоминаются слова великого митрополита XX века, митрополита Алма-Атинского, владыки Иосифа Чернова по поводу лживых слов Хрущева (точнее, хрущевских пропагандистов), что якобы Гагарин в космос летал, Бога не видал. На это владыка Иосиф сказал, что Гагарин Бога не видал, а Бог его видал и благословил. Кстати, по поводу Гагарина это явное вранье, потому что Юрий Алексеевич был внутренне человеком верующим, общался со многими духовными людьми и ездил в Троице-Сергиеву Лавру. Более того, на одном из партийных собраний открыто выступил за восстановление Храма Христа Спасителя. Естественно, его предложение умолчали, но никаких репрессий к нему не стали применять, побоялись – уж слишком видная была фигура, всемирного значения. Но вот как-то через несколько лет после этого он разбивается в таинственной катастрофе, относительно которой существует много версий.
Тем не менее, следует сказать, что Советский Союз Бог увидел и благословил, несмотря на все его грехи, несмотря на всю метафизическую немощь, которая крылась в марксистском мировоззрении, которая, подчеркиваю, является только одним из вариантов социализма и которая не является, так сказать, сугубо исключительным социалистическим мировоззрением. История знала и другие варианты. И Бог даст будет знать и другие.
– Владимир Владимирович, сейчас ведь опять те же самые силы, которые говорят, что православный и антисоветчик – это должно быть синонимом, точно так же говорят, что раз ты православный, значит, ты не можешь принимать социалистические идеи, тем более коммунистические идеи, а по логике вещей, раз ты не можешь принимать это, то ты можешь быть только поборником капитализма или, те, которые в основном за это выступают, очень мечтают иметь по сотне крепостных, а лучше по тысяче крепостных, как при феодализме.
Я Вам могу сказать вещь парадоксальную. Феодализм в ряде случаев, хотя я его, шибко говоря, не жалую, был не так уж плох. Я не считаю, что на Руси, по крайней мере, до XVII века был феодализм. И я не считаю, что в моей любимой Византийской империи (лучше сказать, Ромейской империи), тоже был феодализм. Я его не жалую, но все-таки феодализм был намного человечнее капитализма. Потому что все-таки хозяин, все-таки барин за своего мужика отвечал. В Московском царстве в случае, если он выгонял мужика во время голода, то права на него терял. Поэтому он был вынужден его кормить, тогда как при капитализме царила, что называется, полная безответственность. И то, что происходило у нас в XIX веке во время великих реформ, – это была трагедия, когда многие мужики от своих господ не хотели уходить, потому что уходить им было некуда. Одни брели на паперть, другие уходили в леса разбойничать, а девки шли на панель. Если мы вспомним добрую старую Англию феодального периода, то она оказывается намного человечнее недоброй более молодой Англии, где овцы, по словам великого гуманиста и великого христианина Томаса Мора, съели людей.
Так вот, к чему я веду? Это всего лишь говорит о том, что прогресс вещь не абсолютная. Капиталистический строй является гораздо более бесчеловечным и гораздо более враждебным человеку, гораздо более пагубным душевно и телесно, чем тот же феодализм. Подчеркиваю, я его не идеализирую. Но что касается социализма, то могу вам сказать вещь такую парадоксальную, что социализм находится у самых истоков христианства. Вспомним замечательные слова Деяний про то, как у первых иерусалимских христиан все было общее. «У множества же уверовавших было одно сердце и одна душа; и никто ничего из имения своего не называл своим, но все у них было общее… Не было между ними никого нуждающегося; ибо все, которые владели землями или домами, продавая их, приносили цену проданного и полагали к ногам апостолов; и каждому давалось, в чем кто имел нужду» (Деян 4:32–35).
Чем это не социализм, при том, что они имели и общую трапезу, и общее имение, и общую молитву, и общую жизнь? А откуда взялся лозунг «кто не работает, тот не ест»? Из послания апостола Павла к коринфянам: «