Василий Великий называл ростовщиков бесами, потому что они, как бесы, производящие падучую болезнь, являются вместе с новолунием (новолуние – это время взыскания долгов, время процентов). И бесы, которые производят падучую болезнь, тоже являются в это время. Так вот, для него ростовщики были хуже демонов: «Ты без земли сеешь; не сеяв жнешь. Неизвестно, кому собираешь. Есть проливающий слезы от роста – это известно, но кто воспользуется приобретенным чрез это богатством – это сомнительно. Ибо неизвестно, не другим ли предоставишь употребление богатства, собрав для себя одно зло неправды» [2, с. 340].
И вот это действительно так. И это шло веками. Очень огорчительно, что безрелигиозные социалисты всего этого не замечали, не хотели замечать. Но у нас были другие социалисты. Это был Томас Мор – мученик, архиепископ, который за верность церкви и церковному устройству оставил на плахе свою голову. Он в своей «Утопии» дает действительно образец христианского социализма, построенную на любви к Богу и к ближнему, построенную на общности имущества, на едином способе производства, на всеобщем равенстве.
И если мы вспомним имена христианских социалистов XIX века, как Ламенне и другие, то увидим, что основа социализма вполне может быть религиозной. А если мы возьмем тот же самый марксизм, то увидим, что это позднее и в чем-то незаконное дитя христианского социализма. Я скажу больше: у целого ряда христианских авторов, причем таких уважаемых, как святитель Иоанн Златоуст, Симеон Новый Богослов, присутствует религиозное понимание собственности и религиозное понимание общности имущества.
Вот в частности, что говорит Симеон Новый Богослов в «Девятом огласительном слове»: «Существующие в мире деньги и имения являются общими для всех, как свет и этот воздух, которым мы дышим, как пастбища неразумных животных на полях, на горах и по всей земле. Таким же образом все является общим для всех и предназначено только для пользования его плодами, но по господству никому не принадлежит. Однако страсть к стяжанию, проникшая в жизнь, как некий узурпатор (tyrannos) разделила различным образом между своими рабами и слугами то, что было дано Владыкою всем в общее пользование. Она окружила все оградами и закрепила башнями, засовами и воротами, тем самым лишив всех остальных людей пользования благами Владыки. При этом эта бесстыдница утверждает, что она является владетельницей всего этого, и споит, что она не совершила несправедливости по отношению к кому бы то ни было. С другой стороны слуги и рабы этой тиранической страсти становятся не владельцами вещей и денег, полученных ими по наследству, но их дурными рабами и хранителями» [3, с. 416].
И вот далее потрясающие слова относительно благотворительности некоторых богатых: «И если они, взяв что-нибудь или даже все из этих денег, из страха наказаний или в надежде получить сторицею, или сколенные несчастиями людей, подадут находящимся в лишениях и скудости, то разве можно считать их милостивыми или напитавшими Христа, или совершившими дело, достойным награды? И в коем случае, но, как я утверждаю, они должны каяться до самой смерти в том, что они столько времени удерживали (эти материальные блага) и лишали своих братьев пользоваться ими».
