Православный социализм полностью

В капиталистическом обществе главным драйвером является стяжательство. Отцы-основатели капитализма вместе с Мефистофелем были свято уверены, что корысть – это «часть той Силы, что вечно хочет Зла и вечно совершает Благо», что зло, подобно мирному атому, можно обуздать конституциями и поставить на службу прогрессивному человечеству. И только теперь, спустя пять столетий с начала этой безумной затеи, стало очевидно, что градиент любостяжания формирует иерархию нисхождения в «царство количества». Об этом прямо заявили не только социалисты, но и традиционалисты: «пример денег хорошо показывает, что эта „профанизация“, если можно использовать подобный неологизм, принципиально совершается через сведение вещей к одному лишь их количественному аспекту… Это качественное вырождение всех вещей, кроме того, тесно связано с вырождением денег, что видно из того факта, что уже дошли до того, что вещь обычно „уважают“ за ее цену, понимаемую только как „число“, „сумма прописью“ или нумерическое денежное количество; действительно, у большинства наших современников всякое суждение, выносимое относительно какой-либо вещи, основывается почти всегда на том, что она стоит» [11].

А. Г. Дугин колоритно дорисовывает картину инволюции денежной цивилизации (капитализма), начатую Рене Геноном: «Деньги есть процесс энтропии, получивший социально-экономическое выражение… Деньги – это субстанция зла. Они не нейтральны. Они в каком-то смысле живые, но темной титанической жизнью. Это предел энтропии… Так проникает в нас бессмертный обитатель вечного ада» [12].

Социализм и капитализм – отнюдь не «плоские» уклады, но оба порождают иерархии духовного путешествия своих обитателей: один ведет ввысь, другой – вниз. А теперь вопрос на «засыпку»: какой из путей должно благословить Православие?

Поговорим теперь об этике, точнее о двух этиках – коммунистической и либеральной, – порождающих социалистический и капиталистический уклад соответственно. Наше принципиальное отличие от экономикоцентризма модернистских воззрений (равно марксизма или либерализма) состоит в том, что мы считаем этику базисом, социальную психологию – первым этажом надстройки, экономику – вторым этажом надстройки. Подобно тому как в христианской антропологии имеется иерархия нисхождения Божьей благодати: «дух → душа → тело», – в социологии можно зафиксировать трехзвенную поэтапную материализацию общественного идеала: «этика → социальная психология → экономика» [13].

Этика дает человеку способность отличать добро и зло: альтруистическая этика провозглашает, что «человек человеку брат», эгоистическая этика заявляет, что «человек человеку волк». Указанные этики учреждают в социуме два аспекта социально-психологической коммуникации: «деловой» и «коммунальный» [14].

Субъект деловой коммуникации – индивид или бизнес-структура. Деловой субъект стремится выстроить цепочки коммуникаций как обмен с положительной суммой; таким образом, чтобы оказываться в выигрыше или в более выгодном положении. Успех – важнейший показатель результата коммуникаций, которые, как правило, носят конкурентный, соревновательный характер. Формула: «Ничего личного – только бизнес» – как нельзя точно отражает суть и характер деловой коммуникации.

Напротив, коммунальный аспект интересы общества (вернее, общины – коллектива, в который личность включена) ставит выше интересов личности. Между членами общины устанавливаются отношения братства, взаимопомощи и соучастия, они заняты общим делом во имя единой задачи. Интерес индивида удовлетворяется в той мере, пока и если он не противоречит интересам большинства членов общины и не мешает достижению общей цели. Наивысшим воплощением коммунального аспекта является девиз: «Прежде думай о Родине, а потом о себе».