Православный социализм полностью

Итак, Христос там, где любовью и верой преодолена ущербная человеческая индивидуальность, человек «собран» в новую – соборную личность. Возможна ли в Соборе неравенство, ревность или обида? Нет, этим отношениям и чувствам нет места там, где царят любовь и братство. Возможна ли в Соборе иерархия? Да, возможна. Иерархия пастыря и паствы, учителя и ученика, отца и чада. Но эта органическая иерархия подобно семейным узам лишь скрепляет отношения участников иерархии, которые в Литургии (надо ли напоминать, что «литургия» – это «общее дело» в переводе с древнегреческого?) подчинены прежде всего служению Богу.

Следует обратить внимание, что у Православия и светского мировоззрения разная антропология, разное понимание личности. Светские идеологии под личностью (субъектом) понимают индивида, отдельного человека. Большинство верующих, получивших светское образование, невольно унаследовали модернистскую парадигму, отождествляющую личность с индивидом. Тогда как в Православии субъектом религиозных отношений является не просто верующий, но Соборная личность, «человек собранный», соборно и литургийно преодолевающий эгоизм индивидуального тварного естества и через это преодоление обретающий сотериологическую полноту и целостность. Приходская или монастырская община, или собрание верующих в храме на время богослужения – вот примеры Соборной личности, где дух торжествует над плотью, скрепляет их в едином Христовом теле. Если Православие и исповедует иерархию, то иерархию соборных личностей: «Все, что входит [в Церковь]… становится и личным. Все, о чем молится Церковь, становится „кем-то“, т. е. личностью. И нет оснований признавать только всеединую личность Церкви… Между единой личностью всей Церкви и индивидуальными личностями находятся еще личности, объединяющие индивидуумов… Мы называем такие личности соборными или симфоническими личностями… Такими соборными личностями будут, например, поместные национальные церкви… Всеединая личность Церкви предстает нам как иерархия личностей, в порядке убывания их соборности нисходящая от самой единой Церкви до индивидуумов… Соборная личность иерархически выше индивидуальной, и есть соборные личности разной степени. Тем не менее все личности и равноценны, а высшая никак не ограничивает низших и не стесняет их свободы. Ибо она не что-то отдельное, вне их сущее, но – само их единство и все они в каждой из них» [8].

Если в светском мировоззрении индивид помещен в центр мироздания, то в христианской антропологии в центре – Христос (Церковь), а индивид удален на самую далекую периферию системы соборных личностей. Христианская иерархия в этом смысле обратна либеральной иерархии И. Канта, где центром является Я (познающий субъект), а Бог изгнан в трансцедентальное далеко (в ожидании смертного приговора от Ф. Ницше).

Если же мы будем чересчур настаивать на иерархичности мироздания, абсолютизируя схоластический момент «небесной канцелярии», мы рискуем впасть в гностическую прелесть Василида и дуалистов-неоплатоников, развивших изощренную систему 365 эманаций иерархически вложенных сфер (стереом) с верховным главой Абраксасом во главе всей конструкции [9]. Православие считает иерархию вспомогательным инструментом, имеющим скорее пропедевтическую, а не метафизическую самоценность, – чем она выгодно отличается от гностических и теософских ересей.

Понимание условности небесной иерархии, ее подчиненности первопринципу Литургии во славу Христа дает нам понимание условности земных иерархий: они имеют значение для православного человека ровно в той степени, в каковой они сами являются образом и подобием небесных иерархий. Напротив, христианин, видящий в иерархии мерзость инфернальной воронки, должен избегать или активно противодействовать ей, ища альтернативные пути социального взаимодействия.