– Я? – Переступил с ноги на ногу. – Мимо проходил… – Скривился. – И почему на “вы”?
– Поздно уже. Идите домой. – И она отвернулась.
– Так почему же на “вы”? Что случилось?
Аристарх видел, что девушка расстроена, но такой тон, видел впервые и растерялся. Сюда шел и думал, как бы спросить о чем интересном, подтвердить свои догадки. А еще больше сожалел, что не понял, что в квартире пусто и не поднялся сюда без нее. Лежала на другом краю кровати, повернутая к нему спиной. Обнимала себя руками и подавливала плачь, что доносился как стон. Содрогания плече участились. Видимо больше не могла сдерживаться и расплакалась. Он стоял у дверей ухватившись за ручку. Стоило только повернуть и уйти. Холодный пот покрыл все тело. Какого черта она делает? Зачем разыгрывать такие сцены? Он ведь и так не поверит в искренность ее чувств. А может наоборот надо остаться? Снял куртку и бросил на пол. Чего же хочет эта женщина? Как далеко предлагает ему зайти? Аристарх сел на кровать, нагнулся над ней и поправил волосы, чтобы открыть лицо. Сжатые бледные губы, зажмуренные глаза, покрасневшие щеки, и большие капли слез катившиеся по лицу. Она выглядела такой настоящей, незащищенной и хрупкой. Действительно ли ей больно? Он попытался лечь как она и неспеша засунул правую руку ей под голову, а левой нежно прижал к себе. Тело продолжало содрогаться. Анна не сразу поняла, что сделал это мужчина. А когда сообразила, то задержала дыхание и попыталась высвободится, но детектив еще сильнее прижал к себе и коснулся носом и губами ее мокрой щеки. Она замерла в ожидании или хотела прочувствовать этот жест. Затем ее пальцы переплелись с его и немного успокоившись девушка заговорила.
– Ты можешь уйти, я в порядке.
– Не-е-е-т, сначала расскажи, что случилось.
– У меня сегодня умер ребенок. – Снова расплакалась. – Мальчик шесть месяцев. Так все глупо. Не могу поверить просто. Мы спланировали операцию. Саша пообещал, что мы это сможем. Вот же…
– А что было? – Аристарх не был уверен стоит ли спрашивать, но второй голос в голове подсказывал, что надо с ней разговаривать.
– Я только недавно перевелась в центр…
– И не работаешь больше в больнице?
– Нет, там тоже, но как и обещал Саша я вместе с ним оперирую в кардиологическом центре.
– Угу. Прости я тебя перебил.
– Ты действительно хочешь это услышать? – Прерывисто выдохнула и сильнее сжала пальцы, но не смотрела на него и ему не удавалось увидеть лица, только темные волосы щекотали кожу.
– Почему бы нет?
– Я с ним от самого рождения. Тетрада Фалло, у нас с ним были уже операции… – Снова начала плакать. – Такие маленькие ручки, пару раз я его кормила и он мне улыбался. Полтора года это внушительное время. Для меня так вообще каждая минута важна с пациентом. Я была уверена на все проценты, что он выживет.
– А что это такое Тетрада Фалло?
– Болезнь сердца…
– Угу. Дальше не объясняй и так не пойму.
– Так отвратительно приходить к родителям и говорить, что ребенок умер.
Аристарх дал ей время, чтобы она выплакалась. Горячие слезы стекали по его руке и он как то уже с сочувствием смотрел на эту девушку. Его сердце решило посочувствовать в этой ситуации и ему становилось тошно. Ведь другой голос нашептывал, как можно жалеть таких людей как она? И вообще нельзя было отвлекаться, но чувства! Ах, эти чувства! Детектив зарылся в ее волосы и вдохнул запах тела. Видимо его жесткая борода покалывала кожу на шее и Анна содрогнулась, отпустила руку и вытерла лицо длинными рукавами свитера.
– Вот почему я не в детском. Я слишком сильно привязываюсь ко всем. Этот парень стал мне как собственный ребенок. Я даже пыталась помочь собрать деньги на операцию. Все так дорого стоит. Еще и эти деньги. Возможно если бы мы на месяц быстрее провели операцию, то этого удалось бы избежать, но это только мои наивные предположения.
– Мне очень жаль, что так вышло.
– Да и мне.
Пока она пыталась успокоится и сровнять дыхание, Аристарх впитывал в себя момент, как это просто быть с женщиной. Не лежать одному в кровати и ощущать пустую холодную другую половину постели. Как это прижимать к себе тело, теплое, нежное. Как это чувствовать быстро бьющееся сердце и успокаивать свое, а главное вдыхать запах. На этот раз у нее был другой аромат. Она пахла как весеннее утро, как свежо скошенная трава, как мокрые улицы после летнего дождя. Ему хотелось оказаться с ней на море, смыть эти соленые слезы, поесть с ней августовского арбуза, взобраться на вершину горы, накормить мороженным, да все что угодно лишь бы увидеть улыбку на бледных губах. В боку остро закололо и перекрывало поток воздуха в легкие. Красные глаза стали влажными. Сделалось так жестоко больно, что даже всегда преследующая тоска растворилась в облаке опиума, сотканного изо лжи. Сжимал горячие пальцы и уже почти спрашивал. Невыносимо больные фразы уже срывались с уст. Зачем так поступать с ним? Почему бы во всем не признаться? Но тут из хриплого горла послышались глухие слова.
– Ты можешь уйти. Я буду спать.
– Но я не хочу уходить. – Как трудно в этот раз лгать.
