— ДЕРЖИ ЕГО! — вопили со всех сторон. Но, мне снова повезло, пускай и по мелочи. Двигатель джипа работал на холостых оборотах. Очутившись на водительском сидении, я толкнул рычаг переключения передач вперед, вдоль шкалы с нанесенными буковками и цифрами. Мотор взревел, как стадо разъяренных буйволов, джип сорвался с места, датчик расхода топлива продемонстрировал трехзначные цифры, видать, мысли об экономии никогда не приходили в голову Огнемета. Мне расход, по понятным причинам, тоже был сейчас до лампочки, я вдавил длинную, будто лыжа педаль акселератора в пол. Однако прежде чем джип успел, как следует разогнаться, на его подножку вскочил парень в спортивной куртке, ловко просунул руки через оконный проем, стиснул мне шею ключом. Мы как раз проносились мимо темно-синих «Газелей» с мигалками на крышах, оттуда, громко ругаясь, выскакивали бойцы спецназа в полном обмундировании. Доступ кислорода к легким прекратился, задыхаясь, я дернул баранкой, джип рыскнул вправо, по касательной зацепив один из микроавтобусов. Шею пронзила такая острая боль, что ненадолго померкло в глазах. Парень в куртке, взвизгнув, пропал. Я хватал ртом воздух как рыба, побывавшая на берегу, когда моя машина, уже набрав приличную скорость, столкнулась с милицейским «УАЗом». Его водитель хотел заблокировать дорогу. Удар пришелся в борт, и «УАЗ» перевернулся. Я видел лишь начало пируэта, что-то хлестнуло меня по лицу, в кровь расквасив нос и губы. Не сразу сообразил, пиропатрон выстрелил в меня подушкой безопасности. Целой кучей подушек. С перепугу решил: пальнули из гранатомета. Почти вслепую врубив задний ход, заставил свою машину пятиться. Миг, и она уже неслась громадной пулей, виляя массивной кормой. Несколько человек отскочили с пути, затем, совершенно неожиданно для меня, в панораме заднего окна появилась долговязая фигура Огнемета. Он рвал и метал, понося милиционеров последними словами.
— Задержите же его, бхххх на ххх, кто-нибудь!!! — надрывался Леонид Львович, награждая своих подчиненных самыми разнообразными оскорбительными эпитетами. Сообразив, что я несусь прямо на него, Огнемет застыл, разинув рот. Я и не подумал тормозить. Последовал глухой удар, депутат Верховной Рады исчез из поля зрения. Джип слегка подбросило.
Поскольку подушки по-прежнему перекрывали обзор, мне только и оставалось -продолжать начатое. Иными словами — пятиться. В результате мой автомобиль играючи снес ограду, разделявшую двор УВД и улочку городка, а затем и чей-то дощатый забор. По бортам и крыше забарабанили ветви фруктовых деревьев, машина очутилась в саду. Видя, что я вот-вот уйду, милиционеры пустили в ход оружие. Затрещали выстрелы, защелкали пули. Одна расколола правое зеркало, другая разнесла лобовое стекло, прошила подушку безопасности, и та начала сдуваться. К счастью, обстрел практически сразу прекратился. Джип в щепки сокрушил сарай, перепугано кудахча, в разные стороны полетели куры. Хрустнул очередной забор, я оказался на другой улице. Остановил «Форд» (что завладел машиной именно этой марки, сообразил по лейблу на рулевом колесе), ломая ногти, избавился от подушек, свою роль они сыграли, спасибо. Преследователи уже были рядом, бежали через сад, паля из всего, что было под рукой, вероятно, вопрос безопасности мирных жителей их не донимал. Я наподдал газу. Проехал метров тридцать, до ближайшего перекрестка, свернул в какой-то новый переулок, где выбоин в асфальте было гораздо больше, чем самого асфальта. Хоть Калиновка и числилась городом, а не танковым полигоном, это ровным счетом ничего не меняло, как в бородатом анекдоте про сарай, исписанный плохими словами на букву «Х», в котором, тем не менее, как ни странно, лежат дрова.
Справа и слева проносились облупленные, перекошенные палисадники, кое-где над ними торчали головы зевак, привлеченных стрельбой и воплями. Мне показалось, некоторые болезненно улыбались, быть может, пальба в отделении милиции давно стала их затаенной потребностью и даже мечтой, выросшей на годами удобряемой МВД почве, как знать?
