— А шут его знает. Отстал где-то, по дороге. Ты не волнуйся, скоро будет.
— Вот урод, — Огнемет пожевал губу с таким видом, будто хотел сказать: черт знает, с кем приходится работать. — Ладно, скажи ему, нужен труп этого третьего, который с ними был. И в темпе, чтоб не расхолаживался.
Прокурор кивнул, как школьник, вызванный на ковер к директору школы.
— Теперь дальше, — сказал Огнемет. — Как эти двое, — он в третий раз указал на меня, — делишки свои грязные обтяпали, так у его бабы крышу и сорвало. Протрезвела, и оххххх, ты понял, да? Первое мокрое у нее, реально. Хотела соскочить к хххх. Ноги, бхххх на ххх, в руки, и драпать. Добрые людишки подобрали ее в невменяемом состоянии на трассе, привезли в больничку к Афяну. Этот, — палец едва не коснулся моего виска, — рванул за ней, опасаясь, заложит, сххх. Напал сгоряча на водилу, хотел свою подружку в карете увезти. Хотел, короче, ноги сделать. Чуть, бхххх на ххх, не сделал, прапор твой помешал. Посмертно представить героя к награде, и закопать, бхххх, за казенный счет…
Прокурор снова, с самым серьезным видом, кивнул. В тесноте и духоте камеры его все больше развозило, это было чудо, что он еще хоть как-то держался на ногах.
— Этот урод, со страху, выложил прапорщику все говно, тот сообщил Терещенко. Неугомонный, бхххх на ххх, Стасик, лично решил проверить, что к чему. Выехал на место, за город, труп убиенного попутчика искать. Там Журавель их всех и уделал, потому как они, козлы, браслеты с него сняли, чисто по небрежности. Как тебе такая история?
— Вроде, ничего, — промямлил районный прокурор, покачиваясь.
— А тебе? — Огнемет обернулся ко мне.
— Мне? — прошептал я.
— Тебе, бхххх на ххх, урод! Понял, чего строчить, если не хочешь, чтоб я твою супружницу паяльной лампой обрил, для начала разговора?!
Я кивнул практически без промедления, а что еще оставалось делать? Конечно, вряд ли моя сговорчивость могла спасти Ольгу от неприятностей, разве что облегчить ее участь…
— Вот и зашибись, — удовлетворенно буркнул Огнемет. Надо же, он, оказывается, мог казаться удовлетворенным. — Давайте сюда бумагу и ручку.
Ни того, ни другого, как и следовало ожидать, у горилл под рукой не оказалось.
— И у тебя, бхххх на ххх, нет? — поразился Огнемет, скептически глядя на прокурора.
— В кабинете, — булькнул тот, теперь откровенно борясь с тошнотой.
Я уже говорил, ему на глазах становилось все хуже по мере того, как желудок впитывал потребленный алкоголь, а кровь разносила отраву по прокурорским артериям и венам.
— Вот клоун, — фыркнул Огнемет, делая знак одному из горилл, чтобы придержал Павла Ивановича под локоть. — А кофе у тебя в кабинете имеется?
— Ты еще хочешь кофе? — голосом мученика сподобился осведомиться прокурор и громко икнул.
— Ты, бхххх, захочешь, как проблюешься, — предрек Огнемет. — Держи его так, чтобы меня не обрыгал, — добавил он, обращаясь к телохранителю. — Пошли, бхххх на ххх, в его кабинет.
По дороге на второй этаж, как и следовало ожидать, Павла Ивановича вывернуло на изнанку.
— Бхххх! — выкрикнул тащивший прокурора горилла. Ему тоже досталось.
— Потом оботрешься! — пролаял Огнемет. — Не растаешь, бхххх на ххх! Давай, живо найди у него ключи, времени в обрез!
Их поиски слегка затянулись, пока горилла обшаривал прокурорские карманы, того вывернуло еще раз. К тому моменту, как связка ключей, наконец, оказалась у Огнемета, в коридоре появился уже знакомый мне капитан Кузьмук. Он не успел переодеться, хоть теперь это ему точно не помешало бы, вид у офицера был такой, словно он недавно играл в регби на заболоченном поле.
— Нашел третьего? — скользнув по оборотню коротким злым взглядом, спросил Огнемет.
— Так точно, Леонид Львович, — отдуваясь, доложил милиционер. Он явно запыхался. — Еле выковыряли…
— Из старой шахты?!
Я не уловил вопросительных интонаций, что же до адреса, который он упомянул, то меня буквально окатило потом. Похоже, я таки встретил человека, который кое-что знал о Подземелье Магов. Только мне расхотелось расспрашивать. Кого угодно, но только не его. Да и вряд ли он стал бы отвечать. Такие люди не склонны проливать свет на что бы то ни было, напротив, они притягивают мрак. А может, и источают его.
— Из нее, — кисло подтвердил Кузьмук.
— Предупреждал я вас, козлов, чтобы больше туда не совались?
— Так ведь я Михеичу не указ, — бледнея, оправдывался милиционер.
— Мертвый? — проскрипел Огнемет.
Сначала, я подумал, речь о зловещем капитане Репе, и ошибся. Они говорили о Пугике. Я представил изувеченное тело друга, каким видел его на берегу подземной реки.
— Мертвее мертвого, Леонид Львович, — заверил Кузьмук.
