— Так ведь… — начал оборотень, и запнулся.
— Что?! — нахмурился Огнемет.
— А разве вам Пал Иваныч не говорил?.. — понизил голос оборотень.
— О чем, бхххх на ххх, он мне должен был рассказать?! — едва сдерживая гнев, прорычал Огнемет.
— Так это… — нерешительно начал Кузьмук, с тоской глядя на безвольно развалившегося в кресле законника. Я словно прочел его мысли. Кузьмуку ужасно не хотелось нести Огнемету черную весть, в средние века на востоке за такое можно было играючи распрощаться с головой. Что милиционеру грозило по бандитским понятиям, я, естественно, не знал, но, вряд ли что-то хорошее. Какого рода новость пугала оборотня, мне тоже сделалось совершенно ясно. Я почувствовал это кожей, мгновенно ставшей гусиной.
— Да что ты, бхххх, ходишь, вокруг да около, клоун?! — наконец взорвался Огнемет.
— Палыч обмолвился, Михеич-то вроде… тю-тю…
Огнемет смотрел на милиционера с минуту. Лицо гангстера оставалось непроницаемым.
— Идиот! Как Михеич мог в ящик сыграть, если он и без того давно… — он не договорил.
— Почем мне знать? — Кузьмук сглотнул. — Так — Палыч сказал. Мол, этот, — последовал кивок в мою сторону, — показания такие Терещенко дал.
— Еххххх чушь! — фыркнул Огнемет.
— Чушь, — с готовностью продублировал милиционер. — Только ни с Михеичем, ни с Косым — связи нет…
— Такое бывает, без меня знаешь.
— А труба Гришкина тогда у него откуда?
— Схххххх он ее, вместе со стволом, я ж сказал. А вот как он от них смылся, это мы выясним.
Беги, — прозвучал в моей голове голос Ольги. Так громко и отчетливо, что я едва не подпрыгнул. Хотел спросить у нее, что будет с ней, если я последую ее совету, да не успел. Огнемет, привлеченный моим движением, завопил:
— Тебе, падло, что, особое приглашение требуется?!
Его вопль все и решил. Я ринулся к панорамному окну, открытому настежь, чтобы привести в чувство захмелевшего Калиновского прокурора.
— Сука! — заорал один из подручных Огнемета, бросившись мне наперерез от кресла, где приводил в чувство Пал Иваныча. Горилла прыгнул, как хороший голкипер за мячом. Я перелетел через него, оттолкнувшись от пола, кажется, при приземлении он врезался головой в дубовый стол, за которым прокурор, надо полагать, проводил совещания районного масштаба.
— Стой, крыса еххххх! — истошно завопил Кузьмук, когда я уже был на подоконнике. Естественно, мне и в голову не пришло останавливаться, как он того требовал. Тем более, что я, вслед за известной исполнительницей корявой отечественной попсы, не считаю себя ни сукой, ни крысой, так, с какой стати, позвольте спросить? Ноги сами оттолкнулись от подоконника, я полетел вверх, а затем вниз, успев даже подумать: при приземлении переломаю ноги, а то и сверну шею.
***
Наверное, в моем положении шея была бы даже предпочтительнее ног, но так далеко мои мысли забраться не успели. Полет длился доли секунды, я ухнул прямо на крышу машины, которую кто-то по счастливой случайности оставил прямо под окнами. Крыша спружинила, из салона выскочили стекла. Продолжая двигаться по инерции, я спрыгнул на капот, такой же черный и длинный, как крыша, и в следующий момент сообразил, кто невольно оказал мне услугу. Батутом послужил тот самый длинный катафалк повышенной проходимости, что я впервые увидел у госпиталя, когда только прибыл туда за Ольгой. Это случилось всего лишь вчера, примерно сутки тому назад. Преодолев капот на одном дыхании и, кажется, слегка примяв его, я соскочил на асфальт, затравленно озираясь.
— Держите его! — завопили из окна, если не ошибаюсь, голосом Огнемета. Ему было, кому отдавать распоряжения. Вопреки раннему часу во дворе прокуратуры или РОВД, я ведь толком не знал, где провел ночь, оказалось много людей, как в штатском, так и в форме. Наверное, они прибыли с Огнеметом, а может, подтянулись позже, и именно их приезда опасался прокурор. Четверо или даже пятеро человек сразу рванули ко мне из темно-синих милицейских «Газелей», еще несколько выскочили из «Уаза», блокировавшего ворота.
— Ого! — оставалось выкрикнуть мне, что я и сделал, лихорадочно обернувшись к джипу, в котором прикатил Огнемет. Его водительская дверь оказалась приоткрытой. Племянник Огнемета, накануне вечером пересчитавший мне все зубы и ребра, сидел за рулем с видом щуки, только что пережившей взрыв динамитной шашки в пруду. Я запрыгнул на подножку, выставив перед собой кулак и вложив в удар вес всего тела. Костяшки угодили точно в скулу, что-то хрустнуло, молодой терминатор завалился на пассажирское сиденье, как кулек с мусором. Я выдернул его наружу, падая, негодяй треснулся затылком сначала о никелированную подножку, а затем об асфальт.
