Удивительно, с одной стороны мы совершенно не привыкли доверять милиции, и это правильно, она давно не заслуживает нашего доверия. Вместе с тем, инстинкт подчинения представителям власти, которая из поколения в поколение остается традиционно антинародной, какого б цвета флаги над ней не реяли, от красных до желто-синих и бело-голубых, заложен у нас в генах, точно, как у спартанских илотов. Игорь выпустил монтировку, и она с глухим шлепком исчезла в грязи. Не думаю, будто испугался пистолета, скорее поддался искушению переложить ответственность на плечи, украшенные аляповатыми милицейскими погонами, на которых я даже разглядел капитанские звездочки. Сами погоны были куцыми, это показалось мне немного странным. Кажется, такие короткие милиционеры таскали раньше, при дружно-оплеванных коммунистических временах. На каком-то этапе украинской независимости погоны сотрудников МВД подросли в длину, достигнув старых армейских стандартов. Военные же, напротив, скукожились. Когда-то я даже находил в образовавшейся пропорции глубокий символизм, ведь она целиком отвечала процессам, по ходу которых осколок некогда всемогущей милитаристской империи превратился в бессильное для внешних противников и чрезвычайно опасное для собственных граждан откровенно-полицейское государство. Эдакий восточно-европейский Парагвай на берегах Днепра, вместо берегов Параны. Впрочем, сейчас, конечно, я мог и заблуждаться. Не та у нас сложилась обстановка, чтобы спокойно размышлять о подобных вещах. Да хоть бы капитан, угрожавший пистолетом моему товарищу, вырядился российским кавалергардом или наполеоновским гренадером из Старой гвардии, какая мне могла быть разница?
— Вот так-то лучше, — пробурчал милиционер, когда Игорь подчинился, но пистолет в кобуру не спрятал. — А теперь давай сюда руки. — С этими словами он отстегнул с пояса браслеты.
— Я ничего такого не сделал! — воскликнул Пугик, пятясь.
— Если не сделал, какого ххх тикал?
— На нас напали…
— Разберемся, — пообещал капитан. — Давай, говорю, грабли, по-хорошему…
— Вы не тех пистолет наставляете! — это была Ольга. Бледная как смерть, она выступила на сцену, стала рядом с мужем.
— Ты иди на ххх, кастрюлями на кухне командовать, курица долбанная, — посоветовал ей офицер.
— Да как вы смеете?! — взвизгнула она. — По какому праву вы мне тычете?!
— Смотри, Гриня, борзая какая, — ухмыльнулся капитан, обращаясь к собеседнику, которого я не видел. — Это потому, что неученая еще.
— Вам это не сойдет с рук! — вспыхнула Ольга. — У нас в столице связи.
— Так то в столице, — протянул милиционер. — Слышишь, коллега, ты чего, глухой? Грабли живо сюда! — последнее, надо думать, относилось к Пугику.
— Не троньте его! — крикнула Ольга.
— Закрой ей поддувало, Михеич, — посоветовали из мрака. — Или я его болтом сейчас, бхххх, заткну. — Полыхнула молния, поразила в макушку соседний холм. Тьма рассеялась на секунду, и я узнал мотоциклиста, прокатившего мимо нас, когда мы только остановились на дороге. И мотоцикл, и наездник были те же, кентавр оставался в седле, добавился лишь милиционер, вероятно, для соблюдения формальностей. У меня засосало под ложечкой, когда одна деталь сложилась с другой. Теперь на сцене недоставало только злополучного «Газона» с его татуированным водилой.
Ольга, которую оскорбительные слова кентавра застали с открытым ртом, вероятно, она как раз намеревалась дать достойный ответ капитану по части кухни, кастрюль и курицы, поперхнулась. Пугик взял жену за руку.
— Оля, не зли его, — вполголоса попросил Игорь, взвалив на себя неблагодарную роль миротворца в ситуации, которая ни при каких условиях не могла разрешиться миром.
— Не злить?! — взвилась она. — Ты что, не расслышал, что он сказал?!
В этот момент, когда Игорь и Ольга были готовы рассориться в последний раз, зловещий «Газон» с веселенькими номерами «Кря Кря» наконец-то выплыл из темноты, подъехал впритык, встав в метре от валявшейся колесами к небу «Вектры».
— Это он! — завороженно проговорил Пугик. Капитан, сделав шаг вперед, застегнул наручники на запястьях моего друга. Тот даже не попытался сопротивляться.
— Деньги забрал?! — крикнул с подножки жилистый шофер-якудза.
— Тебя, бхххх, дожидался, — фыркнул капитан.
— Какого ххх телишься?!! — вызверился шофер, соскакивая на землю. Она давно превратилась в липкую грязь, шофер, поскользнувшись, растянулся во весь рост. Падение вывело его из себя. Вскочив, он двинулся к Пугику, выплевывая матерные ругательства. Тем временем через борт «Газона» перебрались еще двое, кажется, мужчина и женщина. Появление представительницы прекрасного пола в таком-то месте поразило меня, впрочем, события развивались слишком быстро, не оставляя времени на размышления.
— Лаве где, пижон?! — процедил водитель, хватая моего приятеля за воротник с такой силой, что материал затрещал.
— В машине, — сообщил заплетающимся языком Пугик.
— Если пхххххь, молись…
