Я действительно находился на вершине холма. В низинах клубился туман, плотный, как взбитые сливки, он укрывал равнину местами вздыбленным пуховым одеялом. Кое-где из тумана торчали макушки других холмов, образуя гряду, уходящую на северо-восток. Они напоминали необитаемые острова забытого Богом архипелага. Холм, куда меня привезли, был единственным, что носил признаки разумной человеческой деятельности. Правда, жизнь здесь, похоже, замерла давно, а когда и теплилась, была несколько странной. На пологой вершине, напоминавшей огромную лысину, громоздились массивные одноэтажные строения из железобетона, нечто вроде бункеров или даже дотов, черневших уродливыми провалами амбразур. Серые приземистые стены густо поросли вьюном или какой-то его степной разновидностью, отчего создавалось впечатление, будто базу старательно маскировали специалисты, съевшие на этом деле собаку. Впрочем, вероятно, этими специалистами были годы забвения. Строения были явно заброшенными. Высокий бетонный забор, некогда окружавший их по периметру, был повален в десятке мест, словно крепость пала в результате приступа, уцелевшие же блоки торчали криво, будто зубы после цинги. Кое-где лохмотьями висели бурые остатки колючей проволоки и гирлянды электротехнических изоляторов, видимо, раньше, по проволоке пускали ток. Дорога, на которой стоял грузовик, подымалась чуть выше, упираясь в массивные автоматические ворота, краска давно облезла с них, и большие металлические пятиконечные звезды на каждой створке из красных сделались грязно-рыжими. Мне следовало сразу догадаться — это была советская, ныне покинутая воинская часть. Брошенная военная база, объект министерства обороны страны, оставшейся лишь на старых политических картах. Потому что ее время истекло.
Потом я заметил какое-то движение между бараками и понял, что мое время тоже стремительно истекает. Я скоро уйду, отправлюсь в полет, как обещали бандиты, и от меня не останется вообще ничего, ни на картах, ни на холмах вроде этого. Мокрое место где-то здесь, да зияющая рана в сердцах дочери и жены, которые никогда не узнают, что же со мной стряслось.
Прошло каких-то три, от силы четыре часа, как я напугал друзей пересказом своего кошмара, их реакция немного смутила меня. Правда, никто из нас не был докой по части толкования снов, впрочем, теперь это стало без надобности. Милицейский капитан и его приятели расставили детали на свои места, превратили сон в реальность. У них это вышло с завораживающей простотой…
Мысли оборвались, ринулись наутек, забились по норам испуганными рыбешками, почуявшими приближение барракуды. Из-за угла ближайшего бункера показались бандиты, они возвращались, отряхивая на ходу запылившуюся одежду. Шли за мной, и я совершенно ничего не мог поделать с этим. Мне оставалось только ждать, когда они прикончат меня.
