Вместо того, чтобы сразу направиться к машине, за которой, ни жив, ни мертв, прятался я, все еще стоя на коленях, шофер неожиданно подступил к Ольге, взял за подбородок, грубо приподнял.
— Так кто тут подонок, курица драная?! — осведомился мерзавец, заглядывая ей в глаза, полубезумные от страха. — Кто подонок, сучара?!
— Эй, капитан, мы так не договаривались! — крикнул Пугик. Я не понял, о чем он, да и некогда было гадать. Михеич, не размахиваясь, ударил моего друга пистолетом по губам. Брызнула кровь, Игорь замычал, мотая головой.
— Не бейте его!!! — завизжала Ольга. Татуированный шофер залепил ей звонкую оплеуху, Оля уселась в грязь.
— Курица, я тебя буду ехххх, пока яйца не понесешь, — сообщил уголовник, глядя сверху вниз. — Хлопцы, грузите давалку в кузов, а ее дружка — на ххх в расход.
— Ты сначала лаве найди, — посоветовал капитан.
— А где третий ублюдок?! — неожиданно всполошился шофер вездехода.
— Какой, бхххх, третий? — удивился капитан.
— Ты чего, вообще уже охххх?! — гаркнул шофер. — Я ж тебе сказал, что их трое!
— Ни ххх ты такого не говорил!
— Упустили, бхххх! — прорычал шофер.
— Далеко не убежит, — заметил кентавр, невозмутимо восседая на своем мотоцикле.
— Ты б жопу от сиденья отлепил! — крикнул ему татуированный водитель. — Обыщите тачку, пацаны. Живо!
Я понял, что настало время действовать. Дождь помог мне незаметно передернуть затвор. Сделать это одной левой рукой оказалось трудно, но не настолько, как я опасался. Как и выстрелить в человека, тем более, что, по моему разумению, люди, напавшие на нас, по делу не были никакими людьми.
Первая пуля оказалась самой меткой из всех, да и стрелять довелось почти в упор. Ударив татуированного водителя под дыхало, она опрокинула его как кеглю. Вторая попала лжемилиционеру в плечо, и он упал, крутанувшись волчком. Кентавр пригнулся к рулю, остальные бандиты бросились врассыпную, кто куда. Рывком вскочив на ноги, я выбежал из-за укрытия, паля в них, и опрометчиво не считая оставшиеся в запасе патроны. Впрочем, мне было не суждено израсходовать весь боезапас. Как когда-то и предрекала Светлана, за резиновыми пулями по воздуху зажужжали настоящие, металлические. Капитан, которого я не добил, а затем вообще выпустил из поля зрения, несколько раз выстрелил с земли, попав мне сначала в плечо, а затем в руку. Я выронил пистолет. Милиционер был всего в нескольких шагах и наверняка убил бы меня с третьей попытки, если бы не Пугик. Мой институтский друг с криком прыгнул между нами, и предназначавшаяся мне пуля досталась ему. Пугик, хрипя, повалился на землю. Я тоже упал. Ольга протяжно, по-бабьи, заверещала. Я даже успел подумать, как мало, в сущности, понадобилось, чтобы превратить преуспевающую представительницу среднего класса в воющую самку кроманьонца, угодившего в пасть к пещерному медведю, прежде чем Кентавр ринулся ко мне с воплем, от которого и у храбреца бы поседели виски. Саданул ботинком по ребрам, так что я перекатился с живота на спину, а затем опустил тяжеленную подошву на затылок. Может, даже подпрыгнул, не знаю точно, от боли у меня померкло в глазах. Остальные бандиты накинулись на меня, как свора бешеных псов. Не могу сказать, как долго меня били, я потерял сознание вскоре после того, как кто-то из них попал мне носком в висок. Услышал только, как рядом снова отчаянно завизжала Ольга.
— Не здесь, мудаки! — прикрикнул Михеич. Это были последние слова, которые я разобрал.
V. Подземелье Магов
— Мне плохо, — пробормотал я. Губы казались деревянными. Очевидно, они были разбиты вдрызг, но я не помнил, когда и кем. Лежа ничком, я попытался пошевелиться, но, не тут-то было. В обеих руках поселилась боль, она проснулась одновременно со мной, и теперь накатывала волнами, крепчавшими по мере того, как возвращалось сознание. Впрочем, саднило и болело все тело, словно один чудовищный синяк, от затылка и до крепко связанных у щиколоток ног. Не отдавая себе отчета, я застонал. Звук получался глухим, лицо было повернуто к земле.
— Гляди, шевелится, хххххх, — произнес кто-то надо мной. Судя по искреннему удивлению, прозвучавшему в нем, я заключил, что преподнес незнакомцу сюрприз, дышать мне, очевидно, уже не полагалось.
— Живучее падло. Ну, это, бхххх, ненадолго.
