Я сжался, сообразив, кто они, эти люди, что стояли надо мной. А заодно — и кто бил меня, но отчего-то не забил до смерти, а затем сразу вспомнил вчерашнюю ночь, всю, в мельчайших деталях, одним махом. Я пережил ее благодаря Пугику, он закрыл меня грудью от пули. Я когда-то, в юности читал, будто на фронте за такой поступок без разговоров давали звание Героя и Золотую Звезду, вот только не знал теперь, стоило ли мне благодарить Игоря за жизнь. Как, впрочем, и того, представится ли мне шанс сделать это. Для него, вероятно, все окончилось еще вчера, мне предстояла вторая серия. Правда, скорее всего, короткометражка, судя по бодрому настрою бандитов, в чьей безраздельной власти я оказался.
— Хочешь сразу его зхххххххх, только скажи, — предложил один из них. — Прямо тут и ехххх животину, без проблем.
— На ххх? — возразил второй. — Пущай живьем полетает, петух…
Его собеседник хохотнул. Ужас, охвативший меня при этих словах и от этого смешка, словами не выразишь. Я ведь не выношу высоты. Боюсь ее панически, с детства.
— Как знаешь, Вовчик. Ладно, тогда поволокли первого жмура, а то уже светает.
— А хоть бы и так, тут никакая падла один ххх свой тупорылый пятак не всунет.
— Бери, короче, за ноги, пока мухи не обсели.
Я сначала подумал, что речь обо мне, но это оказалось не так. Голоса начали постепенно удаляться. Легкий предрассветный ветерок относил их куда-то в бок. Я догадался, что, скорее всего, нахожусь на возвышенности. Вероятно, на вершине одного из холмов, которыми изобиловала местность. Этот гипотетический адрес так ловко вписывался в схему полетов, о которой трепались бандиты, что меня бросило в пот.
Гадать, кого назвали «жмуром», а потом куда-то поволокли, мне не хватило мужества. Видимо, помешал какой-то барьер, установленный мозгом в качестве некоей защитной паниконепроницаемой переборки, чтобы рассудок сразу не пошел ко дну как топор.
Когда голоса смолкли, я уловил монотонное тиканье, еле различимое, оно доносилось справа, со стороны, противоположной той, куда ушли бандиты. Догадался, такие звуки издает остывающий автомобильный мотор. Собравшись с духом, медленно повернул голову и, превозмогая боль, приоткрыл правый глаз. Взгляд уперся в видавший виды вездеходный протектор, заляпанный вязкой, словно клейстер, глиной, по консистенции и цвету напоминавшей цемент.
Я осторожно перевалился на спину, закусив губу, чтобы не взвыть от боли. Массивный бампер с лебедкой и куцая квадратная кабина цвета хаки заслоняли половину неба. По нему бежали крохотные облака, полупрозрачные, словно новорожденные медузы. Приближающийся рассвет окрашивал им брюшки перламутром. Я подумал о море, сонно бормочущем под самыми окнами «Морского бриза» и снова закусил губу, на этот раз, до крови.
Утро быстро вступало в свои права. Тьма отступала, ретировалась, рассеиваясь. Набравшись мужества, я повернулся на другой бок, чтобы оглядеть окрестности. Попытка далась не без боя, но, в конце концов, у меня все-таки получилось.
