Источники статутного права, как правило, разделяются не по отраслям, а по институтам. Вместе с тем они образуют единую систему строгой иерархической соподчиненности, которая упорядочивается судебным надзором. В ходе обычной правоприменительной деятельности суды определяют меру соответствия между источниками права, отказывая в признании тем из них, которые нарушают требования акта, наделенного большей юридической силой.
Общее право — это право судебной практики, и оно включает не только систему созданных судами правовых институтов, норм и категорий (структурный элемент правового регулирования), но и своеобразный механизм правоприменения, в рамках которого суды разрешают споры, опираясь на цели и принципы, методы и приемы правового регулирования, выработанные в ходе развития общего права (функциональный элемент правового регулирования).
Значение указанных элементов общего права как правовой подсистемы неоднозначно, равно как неоднородны формы их воздействия на статутное право. Развитие законодательства неизбежно сужает сферу применения традиционного общего права, его видимой части, которая отражена в прецедентах, закрепляющих собственно нормы общего права. Но полной замены при этом не происходит. Не изменяется и характер правовой системы.
В связи с этим необходимо отметить два обстоятельства. Первое: статутное право развивается в рамках юридической техники, конструкций и категорий общего права. Второе: судебным решениям, вынесенным на основе конституционных и законодательных норм, придается та же прецедентная форма, что и нормам общего права. Их нормативная сила выражена в принципе "stare decisis", требующем следовать ранее вынесенным решениям при рассмотрении сходных или аналогичных судебных дел.
В процессе правоприменения происходит поглощение статутного права общим (в данном контексте — судейским) правом. Конституционные и законодательные нормы подменяются прецедентами, ориентированными на разрешение конкретных споров и дел. В известной книге Р. Давида это явление описано так: "Нормы, выработанные законодателем, как бы многочисленны они ни были, несколько смущают юристов, которые не считают их нормальным типом норм права; эти нормы по-настоящему входят в систему американского права лишь после того, как они будут неоднократно применены и истолкованы судами, когда можно будет ссылаться не на сами нормы, а на судебные решения, их применившие"[136].
Подобное поглощение происходит не только в американском, но и в британском, и в австралийском, и в канадском праве. Повсеместно оно ведет к девальвации нормы, сформулированной законодателем, поскольку ее судьбу определяет судебная практика. Нормативно значимым признается только то толкование, которое дали судьи, несмотря на то, что нормы статутного права подлежат применению и нередко порождают правовые отношения задолго до того, как было выработано особое прецедентное право толкования конституционных и законодательных норм.
В структуре источников права штатов прецеденты, закрепляющие собственно нормы общего права, по значимости следуют за законами и актами делегированного законодательства. Иное место занимают прецеденты толкования конституционных и законодательных норм. Они находятся в одном ряду с теми источниками права, которые служили основой для их создания. За ними признается значение нормативного толкования, изменить которое вне рамок судебной практики можно только путем формального изменения текстов конституций и законодательных актов.
Отмеченные особенности были впервые раскрыты известным американским теоретиком права Ч. Греем, наблюдения которого не утратили актуальности и в наши дни: "Иногда утверждалось, что право состоит из двух частей — законодательного и судейского права, но в действительности все право — это право, созданное судьями. Форма, в которой статут как эталон поведения влияет на общество, есть не что иное, как то толкование, которое дали статутам суды. Суды дают жизнь мертвым словам статута"[137].
Впрочем, в этих словах есть определенное преувеличение. Прецедентное, или казуальное, право представляет собой только часть правовой материи. Многие нормы конституций и статутов, не говоря уже о большей части подзаконных актов, действуют, не подпадая под влияние судебной практики как в силу отказа судов от рассмотрения так называемых политических вопросов, так и по причине отсутствия предмета спора, в котором затрагивались бы признаваемые судами права и интересы личности.
Выше мы отмечали, что юристы в странах общего права предпочитают не ссылаться на нормы статутного права. И дело не только в том, что согласно общепризнанной доктрине они должны быть включены в структуру права только в форме, опосредованной судебной практикой. Существенно и то обстоятельство, что в процессе толкования суды вовсе не чувствуют себя скованными волей законодателя, нередко отступают от очевидного и на первый взгляд бесспорного значения конституционных и законодательных норм.
