Но каждый раз мы общались накоротке. Когда же представилась возможность поговорить обстоятельно с этим уникальным специалистом, который наряду с Ясутакой Мацудайрой и Вячеславом Платоновым вошел в тройку лучших тренеров мужских сборных минувшего столетия, упустить такую возможность просто права не имел. Начал, понятное дело, с его невероятного взлета в далёком 1989-м.
– Вам понадобилось всего четыре месяца, чтобы возглавляемая вами сборная Италии выиграла чемпионат Европы-1989. Как по прошествии лет и массы прочих событий вы расцениваете тот успех – как закономерность или как случайное стечение обстоятельств? Ведь, согласитесь, после 9-го места «скуадры адзурры» на Олимпийских играх 1988 года в Сеуле такой взлет казался чем-то сверхъестественным.
– Тогда о победе в Швеции речь не шла. Но на медали мы могли рассчитывать – проделали колоссальный объем работы, сыграли много контрольных матчей, и я чувствовал, как команда прибавляла. К тому же игроков знал очень хорошо: трое из первой шестерки были из моего клуба «Панини» из Модены, с которым я работал четыре года и за это время выиграл четыре национальных чемпионата.
– Какие из побед сборной Италии за семь лет под вашим руководством наиболее памятны?
– Самые первые – на чемпионате Европы в 1989-м и на чемпионате мира в 1990-м. Потом к успехам начинаешь привыкать и воспринимать их как должное. Впрочем, нет, еще одной победой горжусь – в Мировой лиге-1995 в Бразилии, когда все основные наши игроки остались дома, а за океан отправилась молодежь. И нам удалось победить бразильцев у них дома. Это вселило надежду на то, что у сборной есть будущее и что у Андреа Гардини с партнерами растет достойная смена.
– Тогда не очень понятно, чем был вызван ваш уход из мужской команды после олимпийского серебра Атланты-1996?
– Мне показалось, что я дал команде все что мог. К тому же не нравилось, что начал складываться «культ Веласко»: все успехи сборной ставились в заслугу тренеру, а не игрокам. А еще почувствовал, что ребятам наскучили мои методы работы. Да и контракт мой закончился.
– И вы начали тренировать женскую сборную страны…
– По семейным обстоятельствам я не мог уехать из Италии, хотя заманчивых предложений было много. К тому же хотел доказать, прежде всего себе самому, что способен на новый подвиг. Поэтому и взялся за команду, в которую никто не верил.
– Не обидно, что лавры итальянской женской сборной, которая начала пробиваться в мировую элиту при вас, достались позже совсем другим?
– Начав работать с ней, я быстро продемонстрировал, что и с этой командой можно добиться успеха. Очень рад за своих коллег Анджолино Фригони, который остался на хозяйстве, когда я ушел в футбол, и Марко Бонитту, который принял эстафету у Фригони и смог выиграть чемпионат мира 2002 года в Берлине.
– Ну а чем объяснить ваш переход из волейбола в футбол: большими деньгами, спортивным интересом или тем и другим?
– Прежде всего привлекало нечто новое, доселе не изведанное. Хотя и материальный стимул исключать нельзя. Потому что футбольные деньги никак не сопоставимы с волейбольными. В итоге принял предложение римского «Лацио» занять пост генерального директора клуба.
– Что входило в круг ваших обязанностей?
– В моем ведении было все, что не касалось непосредственно футбола и финансов: административные службы, медицинское обеспечение, обустройство игроков, взаимоотношения со средствами массовой информации…
– Для футбольных боссов ваше имя оказалось более привлекательным, чем деловые качества?
– Скорее всего. В «Лацио» на словах мне доверяли, а на деле приходилось решать мелкие, ничего не значащие вопросы, а серьезными вещами занимался президент клуба. Мне же хотелось продемонстрировать свои возможности. Это стало главной причиной перехода в «Интер». Там круг моих обязанностей был гораздо шире, и должность уже называлась – координатор всей нефутбольной деятельности клуба. Скажем, я решал вопросы, связанные с лечением и восстановлением знаменитого бразильца Роналдо, с которым мы, южноамериканцы, быстро нашли общий язык.
– Когда мы общались осенью 2001 года на чемпионате Европы в Остраве, вы сказали, что соскучились по волейболу и собираетесь в него вернуться. Это была единственная причина «обратной» рокировки?
– Мне хватило нескольких лет, чтобы понять: я рожден быть тренером, а не администратором. Причем именно волейбольным тренером. К тому же в футболе я заработал достаточно, чтобы вновь заняться любимым делом.
– Но вам предстояло вернуться совсем в другой волейбол. От прежнего, классического, остались разве что размеры площадки да высота сетки.
