– Он соврал, что Влад обещал трудоустроить его в этот стриптизклуб, – догадалась я.
– Ма, ты феномен! Меня, можно сказать, почти приняли, учитывая, что я все детство якобы прозанимался в Ансамбле песни и пляски Советской армии. Сказал, сейчас, мол, дворником работаю. И очень хорошо, что не стал задавать глупых вопросов на тему, куда Влад делся и когда будет. Поблагодарил «Мустанга» и ляпнул, что сам скатаю к Владу. Две недели не виделись, думал, он на месте. Паренек меня и спрашивает: «Ты знаешь, где он живет?» Ну я и скумекал: раз в Москве по съемным квартирам, значит, иногородний. С другой стороны, в московском вузе учится, на дневном… Ну и сказанул загадочно – знаю, мол, на перекладных доберусь. В это время его срочно к телефону позвали, он попросил меня подождать и отчалил. Я сначала хотел слинять, да раздумал. Наверняка к Владу кто-нибудь когда-нибудь обращался по поводу протекции.
Вернулся «Мустанг» такой же озадаченный, как и уходил, но с добрым советом хорошо подумать о смене работы. Деньги большие, но лично он заканчивает в этом учебном году свою академию и уже приглядел работу непосредственно по специальности. Как и Влад. Потом приоткрыл немного дверь и показал на вас: видишь, две озабоченные уже караулят ребят у выхода. А что попозже будет! На прощание просил передать привет Лизоньке… Кто, кстати, она такая?
– Элизабет! Бетти! Лизка-стерва! – вскинулась Наташка.
– Сиделка, блин! – пропищала я, закашлявшись на слове «блин». Как подавилась.
– Ни себе фига! То есть ни фига себе! Не меньше трехсот килограммов на одно имя! Что же Лизоньки у вас так бесконтрольно расплодились? Да и Снежков ваш хорош. Зачем ему столько Лизонек?
– Тебе, Мазай, с твоим единственным Зайчиком этого не понять. Там банда! С международным уклоном. А откуда ты фамилию Влада узнал? – спросила Наташка, не глядя напяливая мне на физиономию мою же шапку. – Урна для бацилл, – пояснила между делом.
– А это умный охранник, который сначала хотел меня вытолкать в шею, крикнул закончившему выступление «Мустангу», чтобы он подошел. Тут, мол, Снежкова спрашивают.
Сын заразительно зевнул:
– Скорее бы домой. Спать хочется, сил нет. А ведь я еще не все рассказал…
– Нет, Славка, ты не наш сын, – вздохнула Наташка.
– Да знаю! Вам меня в роддоме подменили, как Лешку. Тот всю сознательную жизнь в приемышах ходит. Когда в магазин за хлебом бежать не надо. В общем, Влад Снежков зарегистрирован в городе Орехово-Зуево по адресу…
– Все-таки ты очень похож на свою родную маму, – пробормотала растерянная Наташка. – И как же тебе удалось…
– Это не мне, это вам удалось. Помните симпатичную девочку, с которой вы заговорили в фойе?
Я хотела сказать, что помним, но меня никто не услышал. За меня ответила Наташка. Правда, несколько не так, как мне хотелось:
– Девочку помним, ничего симпатичного не помним.
– Как говорится, на вкус и цвет… – пожал плечами сын. – Когда «Мустанг» вышел к телефону, влетела она и с порога накинулась на охранника: «Почему здесь посторонние?!» Тот оскорбился и заявил, что я друг Влада и собираюсь к нему ехать, а сейчас жду возвращения «Мустанга», которого отозвали к телефону.
– Скажешь Владу, что две очень загримированные дамы в париках ищут Дашковскую. – Она тоже немного приоткрыла дверь и указала на вас. – Будешь проходить мимо, постарайся получше запомнить. Опишешь Владу их личности.
– Уже запомнил… – заявил я. – На всю жизнь, как родных.
– И скажи ему, за место пусть не волнуется, может пока не высовываться из своего Орехова…
– С Зуевым, – услужливо подсказал я.
– Ну да. Ашоту Владиленовичу сказали, что Влад болен. Пусть хоть изредка позванивает…
– Она ушла, но тут же, почти бегом, вернулась и протянула мне книгу, которая якобы пришла на имя Влада – он по Интернету заказывал. На бланке заказа, в книге, паспортные данные Влада и его точный адрес… Ма! Ты на ней сидишь!
А мне было уже все равно, на чем сидеть. Поэтому и прошептала, что с места не сдвинусь. Так надежнее – не пропадет. Закончилось действие анальгетика, и горло драло со страшной силой. Опять начался озноб, к тому же разболелась голова.
– Кажется, у твоей матери кончилась батарейка «Энерджайзер», – изрекла подруга. – То-то, я смотрю, она притихла и не реагирует на то, что я жую конфеты из ее сумки. Ну книгу-то, я думаю, общими усилиями до порога мы дотащим, но вот приложение… Ир, тебе совсем плохо? Или ты еще способна себя жалеть?
Я слабо отмахнулась, что всерьез озаботило Наташку.
– Славка, она уже не способна на жалость к себе. Мы ее доконали! Отцу, Ленуське и Лешке – ни слова. В эту ночь нас вместе никуда не ездило! Молчишь за взятку – можешь завтра занятия прогулять. Сделаю справку от зубного.
– Мне к третьей паре, высплюсь… И зачем мать на себя этот безумный наряд напялила? Вот в спину и надуло. А честно говоря, я ее такой красивой давно не видел. Может, ей дома не переодеваться? Пусть папик завтра полюбуется.
