Конечно, это была не естественная смерть, не спокойная смерть во сне. Борис Раевский умер от инъекции иприта. След от укола Зина обнаружила сзади, на предплечье. Раны и язвы на лице были не экземой, не аллергической реакцией, а следствием воздействия на организм иприта. Раевского убили тем же самым ядом, которым убили девочек. Только конфеты в его случае оказались не нужны.
Закончив с осмотром тела, Крестовская принялась осматривать комнату. В ней были женские вещи, и достаточно много. Все эти вещи были красивыми, дорогими, явно контрабандными и стоили немалых денег. Изысканное белье, золотые украшения, французские духи, хорошая косметика — все это было рассовано по ящикам небольшого комода, стоящего в спальне. Однако самую интересную находку Зина обнаружила внизу в последнем ящике. Под ворохом чулков и шарфиков пряталась старинная шкатулка черного цвета, запертая на замок.
Открыть без ключа ее было нельзя. Зина потрясла шкатулку — внутри было явно что-то тяжелое, металлическое. Обыскала комод снова, трюмо тоже — ключа нигде не было. Она задумалась.
Как же открыть? Крестовская пошла на кухню за ножом и в коридоре столкнулась с Бершадовым, который подъехал вместе с экспертами.
— Зинаида, ты у меня пойдешь под суд! — еле сдерживая смех, произнес он. — Что я из тебя вырастил? Работников управления НКВД строишь?
— Борис Раевский мертв, — мрачно сказала Зина, не обращая внимания на его шуточки. — Он умер от укола иприта.
— Что у тебя в руках? — Бершадов не открывал от шкатулки глаз.
— Не могу открыть, ключа нет! — Зина тряхнула шкатулкой, снова раздался металлический стук. — Я шла на кухню за ножом.
— Дай-ка мне, — Бершадов зашел следом за Крестовской на кухню и достал из кармана небольшой перочинный ножик. — Сейчас попробую…
Через минуту раздался скрежет, крышка шкатулки откинулась наверх — взору предстали царские червонцы. Бершадов высыпал их на стол.
— Так… Я знаю, откуда она. Вот с кем связана эта птичка! — хмыкнул довольно Григорий.
— Контрабандисты? — догадалась Зина.
— Именно! Ну, сегодня мы ее возьмем. Эти ребята собираются ночью переправиться в Румынию возле Ильичевского порта. Нам остается только их встретить. Скажу тебе по секрету: у меня и без всего этого была запланирована сегодня операция по перехвату.
— Она там! — в запале выкрикнула Крестовская. — Эта женщина там! Она вместе с ними хочет переправиться за границу, поэтому убила Раевского!
— Ты знаешь, кто она, так? — Бершадов тяжело посмотрел на нее.
— Да, знаю, — Зина смело выдержала его взгляд. — Это единственная женщина, которой я показывала свое удостоверение. И она запомнила мое имя. Я знаю, кто она.
Она смело рассказала Бершадову о своей догадке.
— Хорошо, — нахмурился Григорий, — допустим. А причина всех убийств?
— Я не знаю, — Зина развела руками, — не имею ни малейшего представления. Но я пойму. Обещаю это.
— Ладно, — Бершадов вздохнул. — Сделаем так. Если она не попадется сегодня ночью, тогда двадцать третьего июня сделаем специальную операцию по перехвату.
— Почему двадцать третьего? Нужно прямо завтра, двадцать первого! — запротестовала Зина.
— Нет, — отрезал Бершадов, — у меня и без того хватает своих дел. Один день роли не играет. Ничего не случится за один день.
Море было темным и безветренным. В эту ночь даже луна спряталась за облаками, однако ничто не предвещало ненастья. Небольшой рыбачий баркас шел по ровной, спокойной воде к мысу, до которого оставалось совсем немного. На баркасе потушили огни, и различить судно можно было только с близкого расстояния.
Но едва баркас поравнялся с мысом, как буквально ему наперерез выскочил небольшой катер. На баркасе запаниковали. Капитан велел было дать задний ход, однако не успел. Со всего размаху катер врезался в бок баркаса. В тот же самый момент на палубу баркаса посыпались вооруженные люди. Началась перестрелка.
Но на баркасе оказалось слишком мало людей. Очень скоро все было кончено. Капитана баркаса, его первого помощника и еще одного из членов команды перетащили на катер. Всех остальных вывели на палубу баркаса.
Один за другим в строй стали девять человек. Это были члены команды и контрабандисты. Всем им связали руки за спиной. Вперед выступил высокий мужчина в форме офицера НКВД.
— Эй, гражданин начальник! — выкрикнул кто-то из девяти. — В тюрягу потащите, или как?
Офицер ничего не ответил. По его знаку рядом с ним стали еще два человека. В руках всех трех появились пистолеты. Офицер махнул рукой… Через несколько минут все было кончено — все девять человек были расстреляны на месте, живых не осталось.
Офицер обернулся к другим молчаливым свидетелям этой казни, лениво бросил:
— Трупы в море, палубу промыть водой. Выполнять.
Затем сам перешел на катер. Баркас едва держался на плаву, однако усилиями призовой команды тех, кто высадился на него, кое-как его удалось держать. Застучали молотки, завизжали пилы — на баркасе наспех заделывали пробоину, чтобы судно могло добраться до берега. Взревел мотор. Катер развернулся и умчался обратно за мыс.
