Зина расхаживала по кабинету Бершадова, прикуривая одну папиросу от другой. Внутри уже было нечем дышать от застарелого табачного дыма. Они решили, что Зина дождется результатов ночной операции прямо здесь, в кабинете Бершадова. Было пять минут второго ночи. Новостей никаких. Но Зину съедало какое-то очень странное чувство.
Почему-то она испытывала очень сильную тревогу, такую пугающую, что от нее буквально сдавливало грудь, и ей нечем было дышать. Зина не понимала, что с ней происходит.
Связано ли это ужасающее чувство с ночной операцией Бершадова? Неужели вот так она тревожится за него? Это было совершенно не понятно, не объяснимо. Крестовская уже который час все расхаживала по кабинету, даже позабыв раскрыть окна.
Наконец в половине второго ночи вернулся Бершадов. Войдя, он поморщился и первым делом распахнул окна.
— Женщины на корабле не было, — обернулся к ней.
— Она сбежала! — простонала Зина.
— Нет. Она вообще не села на корабль. Судя по всему, решила остаться в Одессе. Я уже выставил слежку за ее домом. Послезавтра будем брать.
— До послезавтра она сто раз исчезнет, — пожала плечами Зина, сдерживая себя изо всех сил. — Она шпионка. Только шпионка, которая имеет доступ к подделке документов, могла изготовить фальшивое удостоверение! Ты знаешь, на кого она работает?
— Не думай об этом, — махнул досадливо рукой Григорий. — Тебе надо поспать. Да и мне тоже. Возьми отгулы на два-три дня. А 23-го я тебя жду.
— Я не хочу никаких отгулов! — запротестовала Зина.
— А я не спрашиваю, чего ты хочешь, — мягко поставил ее на место Бершадов. — Ничего обсуждать мы сейчас не будем. Это приказ.
Самый сладкий сон был под утро. Зине снилось, что она идет по безбрежному морю, прямо по поверхности воды. Все вокруг залито солнечным светом. Мучающая ее тревога, та отчаянная тревога, которая терзала ее все эти несколько дней, ушла в никуда. Безбрежное море вокруг дарило сладостное, спасительное и очищающее чувство покоя, равное которому Зина не испытывала никогда.
И ей не хотелось уходить. Не хотелось просыпаться, потому что она прекрасно понимала — это сон. А сон имеет очень мало общего с реальной жизнью.
Во сне Зина была счастливой — когда шла прямо по теплому морю. А это означало — она выживет. Все наладится, и обязательно будет такое вот ощущение счастья. Она ведь это заслужила!..
Так, с этим ощущением света Крестовская открыла глаза. Потянулась в постели — сладко-сладко, как вытягивалась еще в детстве. Радостно улыбнулась солнечному свету и тишине.
Было воскресное утро, а в воскресенье на Соборной площади всегда было гораздо тише, чем обычно. Люди отсыпались за целую неделю. Каждому хотелось поваляться в постели подольше. Зина не была исключением.
Ей хотелось лежать так целый день. Тем более, что Бершадов сам велел ей выспаться. Никуда не хотелось спешить.
Крестовская лежала и думала о том, чем займется в первую очередь. У нее накопилось немало домашних дел, отложенных на потом. Сначала она сделает то, потом это… Резкий стук в дверь прервал ее удивительное ощущение покоя и бытовые размышления. В дверь ее комнаты просто тарабанили — бесцеремонно, кулаком. Поморщившись, Зина накинула поверх ночной рубашки халат и пошла открывать.
В комнату буквально ворвалась ее соседка тетя Валя. Лицо ее раскраснелось, и была она непривычно взволнована. С порога напустилась на Зину:
— Шо ты спишь, как из ведра! День на дворе! Важное сообщение — за радио сказали, еще с час назад! Тот еще гембель за собачий хвост! Посмотри за Соборку, какой хипиш творится! А ты спишь…
— Тихо, тетя Валя! Что случилось? — спросонья Зина не совсем понимала, что та говорит.
— Важное сообщение в 12.00! По радио сказали! За Соборку смотри! Ну? Засмотри, до кого сказала!
Зина подошла к окну, выглянула — и не поверила своим глазам. На Соборной площади устанавливали громкоговорители. Два больших квадратных громкоговорителя… Вокруг толпились взволнованные, испуганные люди.
— Что это такое? — она почувствовала странную слабость.
— Это ты мне скажи! Ты же у нас работаешь в ГПУ!
Тетя Валя все по-старинке называла внутренние органы госбезопасности то ГПУ, то ЧК.
— Не в ГПУ, а в НКВД, тетя Валя! — дернулась Зина. — И я не была вчера на службе! У меня выходной! Не больше вас знаю…
— Та я ж ничего! Одевайся, тю! А то так и пойдешь, лахудра нечесаная!
— А который час? — Зина взглянула на наручные часики. Они показывали половину двенадцатого.
— Вы идите на Соборку, я сейчас тоже спущусь.
Раскрасневшаяся тетя Валя заспешила вниз. Зина быстро привела себя в порядок, переоделась и поспешила на Соборную площадь.
Там было уже много людей — жители окрестных домов, проходящие мимо прохожие.
— Очередное распоряжение правительства… Резолюция съезда… Решение какое-то… — проносилось в толпе.
— Лишь бы людей пугать! Воскресное же утро! Люди хотят высыпаться за всю неделю… — звучало в ответ.
