22 октября в 18 часов 45 минут в здании комендатуры на Маразлиевской улице раздался взрыв. Заложенная саперами-подпольщиками бомба уничтожила 67 румынских и немецких солдат и офицеров.
Месть последовала незамедлительно. В ночь на 23 октября в девять артиллерийских складов оккупанты согнали около 30 тысяч евреев — в основном стариков, женщин, детей. К складам подогнали бензовозы, облили горючей жидкостью, затем их подожгли. Все сгорели заживо…
Вот как рассказывали очевидцы об этих страшных днях октября. Михаил Заславский: «19 октября в наш дом пришли двое немецких солдат и переводчик — украинец. «Жиды, собирайтесь — 20 минут на сборы. Взять все самое ценное». Мама собрала вещи. Соседи из дома, тоже евреи, уже стояли у ворот. Я оглянулся — возле каждых ворот стояли соседи из других домов: пацаны, с которыми я вырос, играл в футбол, соседи. В глазах людей стоял немой вопрос: за что?
Нас отправили в 121 школу — новую, четырехэтажную. Там нас продержали до утра. На следующий день под лай собак, под удары прикладов нас по Старопортофранковской погнали всех скопом в тюрьму. По обеим сторонам дороги стояли жители, мои товарищи, одноклассники, их родители, которые тоже не могли ничем помочь. Все они были удивлены. Но были и подонки, которые подбегали и вырывали из рук людей поклажу.
Нас пригнали в тюрьму. Загнали по 16 человек в камеры, предназначенные для 1–2 человек, без разбору, всех подряд — женщин, стариков и детей. Не выпускали ни в туалет, никуда. Всем, извините, пришлось испражняться прямо там — а я был парень уже, 16 лет, а там молодые женщины.
Наутро нас погнали в Пороховые склады. Как только мы зашли — я нес пятилетнего братишку на плечах, — его моментально сорвали у меня с плеч, я получил в спину страшный удар, и меня отбросили в сторону, где стояли мужчины и старики. Нас отправили в самый крайний из складов.
Некоторое время спустя я услышал звук мотора. Подошла машина, и все это облили бензином или горючей смесью и подожгли. Когда это все загорелось, край строения прогорел и образовалась дыра. Я рванулся в эту дыру.
Сразу заработал пулемет на вышке. Я слышал вскрики. Я слышал падения тел. Я обернулся — и видел, что остальные склады горят, и пламя вихрем бьется в небо. Передо мной было кукурузное поле, початки были уже убраны, только стволы стояли. Между ними, виляя, я добежал до лесной посадки. Там я упал, как говорится, без- дыханным.
Пролежал до вечера. Вечером огородами, задами, как говорят в Одессе, выбрался — поскольку я хорошо знал свой город, я ведь был мальчишка, который кругом «нырял». Пробрался до польского кладбища, там и переночевал»…
8 ноября 1941 года через «Одесскую газету» к жителям Одессы обратился губернатор Транснистрии Алексяну, профессор, поклонник древнеримской поэзии: «Мир и жизнь формируют свою мощь. Путем обращения к Богу и создания идеалов борьбы за честь и уважение к человеческой жизни мы призваны повести за собою всех тех, кто вместе с нами готов служить этим высоким идеалам».
И продолжил «служить высоким идеалам» приказом, размещенным в этой же газете: «Все мужчины еврейского происхождения в возрасте от 18 до 50 лет обязаны в течение 48 часов явиться в городскую тюрьму».
Уже в 1941 году в лагерь, организованный румынами в совхозе «Богдановка» для еврейского населения, примерно с сентября начали приводить под конвоем большие колоны евреев. Их помещали в свинарниках совхоза. Пытавшихся проникнуть за территорию лагеря расстреливали на месте. Расстрелы заключенных начались с 21 декабря 1941 года.
Производились облавы на улицах и рынках города, в пригородах; людей, ничего еще не знавших о теракте, расстреливали прямо на месте облав у стен домов или заборов. На Большом Фонтане было поймано и расстреляно около ста мужчин, на Слободке в районе рынка повешено около двухсот человек, на Молдаванке, Ближних и Дальних Мельницах казнен 251 житель. Самое страшное зрелище представлял собой Александровский проспект — здесь было повешено около четырехсот горожан.
23 октября был издан приказ, в котором всем евреям под угрозой расстрела на месте приказывалось на следующий день, 24 октября, явиться в село Дальник. Уже во второй половине дня около 5000 евреев было там собрано. Первые 50 человек были подведены к противотанковому рву и лично расстреляны командиром 10-го пулеметного батальона подполковником Николае Деляну…
Чтобы ускорить процесс уничтожения, евреев согнали в четыре барака, в которых были проделаны отверстия для пулеметов, а пол предварительно залит бензином. Люди в двух бараках были расстреляны из пулеметов в тот же день. В 17:00 бараки были подожжены. На следующий день были расстреляны задержанные, помещенные в оставшихся двух бараках, причем один из бараков забросали гранатами. Между тем, евреям, которые не попали в первую группу, уже прибывшую в Дальник, было объявлено, что они «прощены». Их отправили по различным комендатурам и полицейским участкам для «регистраций», где их продержали различное время, когда же они были выпущены, оказалось, что их дома заняты, а имущество разграблено.
