— Какая же это психушка? Это очень уважаемая лечебница, специализирующаяся на нервных болезнях, — поправил он меня сурово.
— Иными словами, психушка.
— А я вас считал здравомыслящим человеком, — с грустью заключил семейный доктор.
— Так ее популярно называют. Мы говорим о впечатляющем готическом здании, похожем на голливудский замок Дракулы, на Строберри-Хилл… по дороге в Сербитон?
— Вот-вот.
— Тогда это не так уж плохо, — рассудительно изрек я. — Оттуда я могу сбегать в город к друзьям или в театр…
— Даже не вздумайте, — сурово перебил меня семейный доктор. — Полный покой и тишина — вот что вам необходимо.
— Ну хотя бы въезд в свет? — взмолился я.
— Это еще что такое?
— Ну как же. У дебютанток бывают выезды в свет. Почему бы мне не устроить въезд в свет? Вечеринка с избранными друзьями, которые пожелают мне счастливого пути в обитую войлоком палату.
Семейный доктор поморщился и вздохнул:
— Даже если я скажу «нет», вы все равно поступите по-своему. Так что устраивайте.
Небольшая вечеринка происходила в великолепном индийском ресторане в Сохо. Во время ужина я почувствовал, как что-то стекает по моему подбородку, и, вытерев рот салфеткой, с удивлением увидел на ней кровь. Она текла у меня из носа. К счастью, на фоне ресторанного освещения и декора, проблема не слишком бросалась в глаза, и мне удалось остановить кровь раньше, чем могли бы прозвучать неуместные комментарии. Но на следующий день мне повезло меньше.
По случаю предрождественской недели я должен был по пути в «Абботсфорд» отклониться от маршрута и завезти на Кингз-роуд плюшевого медведя почти в натуральную величину, который сидел в прозрачном пластиковом пакете и из всей одежды мог похвастать лишь красивым темно-бордовым галстуком.
Я вышел из такси, прижимая к себе медведя за объемистую талию, позвонил в дверь, и тут из носа у меня хлынула кровь. Держать одной рукой этого здоровяка, а другой останавливать кровотечение было практически невозможно, поэтому я зажал медведя между ногами.
— Что ты там делаешь? — спросила меня жена, оставшаяся в такси.
— Обять у беня из носа бошла кровь, — прогундосил я сквозь носовой платок.
С огромным медведем между ног и залитым кровью лицом я представлял из себя редкое зрелище даже по меркам Кингз-роуд.
Вокруг меня собрались зеваки.
— Оставь его в соседней кондитерской и попроси, чтобы они передали медведя Питеру, — прошипела жена. — Сколько можно так стоять!
Какое-то время толпа молча наблюдала за этим макабрическим спектаклем. Тут подошла женщина и с изумлением на меня уставилась.
— Что происходит? — спросила она неопределенно.
— Его укусил плюшевый мишка, — ответил какой-то мужчина, и все встретили эту шутку дружным хохотом.
Я нырнул в прибежище соседней кондитерской, оставил там медведя и, отдуваясь, добежал до такси. Мы снова поехали.
— Тебе не стоит так бегать, — сказала жена. — Относись ко всему спокойно.
— Как я богу отбоситься ко всебу спокойно, — заговорил я обиженно, — когда у меня идет босом кровь, а тут еще этот бедведь под бышкой?
— Откинься назад и расслабься, — умиротворяюще сказала жена.
Расслабься, ага, подумал я. Впереди три славные недели на то, чтобы расслабиться, пока вокруг хлопочут заботливые медсестрички, а от тебя ждут судьбоносных решений вроде того, что ты хочешь на ланч и какую температуру воды в ванной предпочитаешь. Так что расслабься. Тишина и покой. С этими мыслями я перешагнул порог клиники «Абботсфорд».
Я ничего толком не успел рассмотреть (кроме интерьера моей палаты, напоминавшего лучшие комнаты в дорсетском приморском пансионе двадцатых годов, и хорошеньких медсестер), почти сразу погруженный в золотой кокон фармакологического дурмана, и пребывал в блаженном состоянии зимней спячки двадцать четыре часа в сутки. А когда проснулся, бодренький и живенький, как белка, уже по-настоящему пригляделся к новому миру. Мое первое впечатление о медперсонале ошибочным я бы не назвал. Все сестрички, каждая по-своему, были на редкость привлекательными. Я как будто попал в руки участниц конкурса «Мисс Вселенная».
