— Я забрал мистера Мероултона, — продолжал констебль, — в участок на Вейн Стрит. А сам вместе с констеблем Ферисом немедленно направился в Мелвил Апартментс на Глазбери Стрит. Там мы обнаружили мистера Пола Мероултона, собиравшего вещи. Я сообщил ему, что Скотланд Ярд дал санкцию на его арест по обвинению в мошенничестве. Обыскав его, я обнаружил тысячу фунтов в банкнотах. Потом доставил его в Скотланд Ярд.
Грингол взглянул на Джереми, протянул:
— Вот такие дела.
И стал педантично раскуривать трубку.
— Будь я на вашем месте, мистер Мероултон, я постарался бы насколько можно облегчить свою участь. Вы можете пролить свет на кое — какие обстоятельства. Если вы это сделаете, тем лучше для вас. Если не сможете или не пожелаете … — Грингол пожал плечами.
Джереми молчал.
— Сегодня днем, — продолжал Грингол, — некий мистер Рупперт Патрик Кэллаген, в обиходе — Слим Кэллаген, оставил мне список номеров банкнотов, которые в тот момент были при нем. Мы обнаружили, что они практически совпали с теми, что мы изъяли у мистера Пола Мероултона. У вас есть какие-то объяснения этого факта?
Джереми улыбнулся.
— Все очень просто. Кэллаген сообщил мне вчера вечером, что убедил Пола сознаться. Полагаю, он за это заплатил. — Он перестал улыбаться. — Забавно, но часть этих денег Кэллаген получил от меня.
Теперь улыбнулся Грингол.
— Не только у вас, но и у мисс Мероултон, мистера Вилли Мероултона, мистера Беллами Мероултона.
Улыбка «Танцора» стала ещё шире.
— Похоже, Слим Кэллаген выдоил все семейство Мероултонов, чтобы выманить признание у Пола.
Он снова стал раскуривать трубку, продолжая рассуждать.
— Да, Пол умом не блещет. Держи он рот на замке, получил бы одно обвинение вместо двух.
Грингол соорудил из дыма исключительно совершенное кольцо.
— Я начинаю думать, что Кэллаген куда умней, чем кажется на первый взгляд.
Джереми с горечью заметил:
— Я полагаю, Кэллаген позвонил вам и сдал Пола точно так же, как меня.
Грингол отрицательно покачал головой.
— Нет, Кэллаген знал, что в этом нет нужды. Он явно догадался, что мы держали Пола под присмотром с тех пор, как вышли на эти компании. Вот что мне в нем нравится: своими действиями он показывает, что мы в Ярде тоже кое-что соображаем, что очень лестно, поскольку большинство уверено, что мы совсем тупы и неповоротливы.
Джереми презрительно ухмыльнулся.
— Кэллаген — герой, верно? Ладно, попытаюсь вставить ему палку в колеса. Вас может заинтересовать, что именно Кэллаген проник в морг на Энзел Стрит и стащил завещание нашего дяди. То самое — на золотой фольге. Он сам мне это рассказал прошлым вечером!
Грингол печально покачал головой.
— Я знаю. Но раз вы были откровенны, мистер Мероултон, то благоразумнее рассказать, где это завещание.
— Не знаю. И мне нет до этого никакого дела. Полагаю, Кэллаген его просто уничтожил. Кто-то ему за это заплатил!
Грингол казался удивленным.
— Зачем ему это? И, раз уж зашла речь о завещании, мистер Мероултон, как вы считаете — кто больше всех хотел, чтобы завещание было уничтожено, кто совершил убийство Августа Мероултона или способствовал ему?
Джереми долго молчал, сообразив, что наболтал лишнего.
— Откуда мне знать, зачем ему понадобилось уничтожать завещание? — в конце концов буркнул он. — К чему мне его проблемы? Я предпочитаю думать о собственных делах!
Грингол кивнул, открыл ящик стола и вытащил документ.
— Джереми Фейн Грисли Мероултон, у меня есть ордер на ваш арест по обвинению в сговоре с целью мошеннических операций по отношению к «Эстейт Мероултон и Траст Компани». Я должен сообщить вам, что часть денег, изъятая у вашего брата Пола Мероултона при аресте по тому же обвинению сегодня ночью, была в банкнотах, первоначально полученных мошенническим образом от «Эстейт Мероултон и Траст Компани». По известным вам причинам они были переданы некоему Руперту Патрику Кэллагену, в обиходе — Слиму Кэллагену. Я должен вас предупредить: все, что вы скажете с настоящего момента, может быть использовано против вас.
Джереми молчал.
— Уведите арестованного, — приказал Грингол.
Филдс помешивал кофе.
— Я полагаю, признание Пола у Кэллагена. И думаю, что он собирается с ним делать?
Грингол улыбнулся.
— Посмотрим. Думаю, рано или поздно он прибудет сюда.
Филдс улыбнулся шефу.
— Похоже, у вас слабость насчет Кэллагена, сэр. Но что за игру он ведет? Что вдруг с ним случилось? Такое впечатление, что он решил вдруг нам помочь!
Грингол кивнул.
— Я сам удивляюсь. Но есть одна догадка. Чертовски смешно, если Кэллаген вбил себе в голову, что ложное алиби, которое он пытался выстроить для Цинтии Мероултон, превратилось вдруг в улику против нее. И ещё смешнее, если окажется, что Кэллаген втюрился в девчонку, а как я понимаю, она та ещё красотка, и просто роет землю, разрываясь на куски, чтобы её спасти. Так или иначе, — заключил Грингол, — я убежден, что у Кэллагена в резерве есть что-то сногсшибательное. Он дьявольски умен.
Филдс кивнул.
— Положим, у него есть признание Пола, и вы теперь точно знаете, что они дурачили старика. Но это ничего не дает по делу об убийстве.
«Танцор» снова набил свою трубку.
