Украдкой княжич капнул чуть-чуть и себе на ладони - они страшно болели, все еще чувствуя жар огненной ноздри Врыколака. И всего-то миг Иван ее касался - страшно даже подумать, во что бы превратились руки, задержись чуточку долее…
Чудесная жидкость помогла и здесь - краснота тут же сошла, боль испарилась бесследно. Иван хотел было капнуть и на отрубленный бабой-ягой мизинец - вдруг тоже исцелится! - но живая вода закончилась. И княжич в ужасе схватился за голову - для Яромира-то вовсе ничего не осталось!
- Дедусь, а у тебя еще есть?! - вскрикнул он, роясь в переметной суме Светозара.
- Не суетись, кудрявый, на него тратить без надобности… - отмахнулся волхв, устало поднимаясь на ноги. - Оборотень - зверюга живучая… Коли сразу не сдох - оклемается… Голову об заклад ставлю - уже к полудню здоровей нас с тобой будет…
- Хорошо, коли так… - недоверчиво покосился на него Иван, таща Яромира к коню. - Ух, тяжелящий!… Как бы его человеком оборотить, чтоб полегче стал?…
По счастью, Светозар при виде матерого волколака ничуть не испугался. Что ему такая ерунда - он у самого Даждьбога в колеснице хаживал!
Все еще донельзя слабый, Всегнев Радонежич прихромал следом, с некоторым сомнением глядя на солнечного коня. Увезет ли троих? Вес-то - тьфу, пустяк, да только спина-то у него все же не змеиной длины… Где ж на ней разместиться этакой кучей?…
- Дедушка, а Яромир точно оклемается?
Волхв задумчиво поковырял в ухе и поманил Ивана пальцем. Тот послушно наклонился.
- Во-первых, я тебе, кудрявый, не дедушка, - степенно молвил старик. - Я вообще никому не дедушка - у меня внуков и в задумке быть не может. Ибо детей нема - откуда ж внукам-то взяться? А во-вторых… во-вторых…
Всегнев нехорошо ухмыльнулся и что есть мочи шарахнул Ивану посохом по хребтине. Тот подскочил и заныл:
- За что?! Ну теперь-то за что?!
- Да все за то же! Что, кудрявый, решил, что я вас, хитников, после всего этого прощу?! А в рот тебе не плюнуть, а?! Вы мне за яблочко мое еще не один раз кровавой юшкой умоетесь! Давай, грузи эту дохлятину!
В четыре руки они с Иваном кое-как погрузили волколачью тушу на Светозара и прикрутили ее потуже ремнями. Кряхтя и морщась, Всегнев Радонежич взобрался следом и уселся меж конской шеей и мохнатой грудой.
- А я?… - растерянно шмыгнул носом Иван.
- А ты, кудрявый, рядышком пехом пойдешь. Ничего, небось не боярышня - пробежишься, не помрешь…
Иван обиженно насупился. Но делать нечего - не сгонять же старика с лошади?
- Сбегай-ка лучше за цацкой своей! - указал пальцем волхв.
- Э?…
- Меч твой, кудрявый, меч! - постучал Ивану по голове сердитый старик. - Или пущай торчать остается?… Думаешь, булатное дерево из него вырастет?
Княжич ошалело поморгал, раскрыл рот и бросился бежать. О Самосеке-то он совсем позабыл! Это ж он вылетел из взорвавшегося Врыколака - больше нечему!
Чудо-меч остался точь-в-точь таким, как прежде. Ничуточки не пострадал, раскалился только до ужаса. Иван сорвал плащ, бережно закутал драгоценный клинок, глупо улыбнулся и понес Самосек на вытянутых руках, точно любимое дитя.
На восходе зарозовела молодая заря. Начинался новый день. Лучи утреннего солнышка доползли до бредущего по полю коня и ласково коснулись заросших шерстью век.
Яромир сонно чихнул и открыл глаза, недоуменно взирая на мирно шагающего рядом Ивана. Теряя сознание, он думал, что очнется уже в Ирии… да и то вряд ли - пустят его в Ирий, как же! Прямо в Навь отправят, в самое Пекло, к подножию гранитного трона Нияна!
- Я что - живой? - удивленно прохрипел он и тут же скривился от лютой боли.
- Живой покудова, - сердито буркнул Всегнев Радонежич. - Хотя и зря.
- А где?…
- Где положено.
- А куда?…
- Куда надо.
- Да я щас тебе все расскажу! - пообещал Иван. - Мы, значит, с дедушкой Всегневом…
- С коня меня снимите сначала, - перебил Яромир. - Ноги затекли - сам пойду…
- Пойдет он!… - фыркнул волхв. - Пойдет! Лежи смирно, бритоус, у тя еще не все кости на место встали…
- Дедусь, ты нас до лагеря только подвези, ладно? - торопливо попросил Иван. - Тут недалече уже! А дальше мы уж сами, сами!…
- Сами они!… - снова фыркнул волхв. - Сами! Нет уж, вы теперь от меня так легко не отделаетесь! Я с вами теперь до Тиборска доеду - челобитную вашему князю подам, пеню за яблоко скраденное стребую! Да еще за шишку эту! Вовек не расплатитесь! Ничё, ужо попомните меня, хитники!
В тронном зале царила мертвая тишина. Ни звука, ни шороха.
За окном разгоралась заря. По полу лениво полз солнечный зайчик. За ним следил круглый птичий глаз. Мутный, усталый, равнодушный…
О пленнике в золоченой клетке все словно позабыли. Сокол-оборотень сидел нахохлившись, время от времени разминая когтистые лапы.
Скучно. Жажда мучает. И есть хочется. А кормить никто не собирается. Уж четвертый день в клюве крошки единой нет. Дольше бы не было, да четвертого дня какая-то холопка из татаровьев сжалилась - сунула украдкой хлеба краюху.
Еле слышно скрипнула дверь. Чуть живой Финист поднял голову - к столу на цыпочках кралась молодица редкой красоты.
