- Не пролезть, узко… - вздохнул он. - На совесть отковано - тут разве только Святогор осилит…
- Дядька Финист, ты обратно птицей оборотись - а я тебя мимо стражи за пазухой пронесу, - предложила Василиса.
- Думаешь, получится?… - хмыкнул оборотень. - Я, знаешь, не воробышком оборачиваюсь - соколом… Под платье меня коли запихнешь - будешь точь-в-точь роженица на сносях…
- Ничего, уж как-нибудь… Там дивии на страже - лбы здоровые, а ума с гулькин нос…
- А себя ты, видно, считаешь самой умной на свете? - послышался ледяной голос.
Финист и Василиса одновременно повернулись к дверям. В них стояла костлявая фигура в железной короне.
На несколько секунд все трое неподвижно замерли. Василиса будто обратилась в камень - совсем как в ту ночь, когда домой неожиданно воротился покойный муж, Игорь. Финист Ясный Сокол весь напрягся, подобрался - не человек стоит, лук натянутый.
Кащей же просто молчал. Змеиные глаза не выражали ничего, кроме беспредельного равнодушия.
- Не могу сказать, что удивлен таким развитием событий, - наконец процедил он, сухо прищелкивая пальцами.
Тронная зала мгновенно наполнилась лязгом и грохотом - огибая владыку, в двери хлынули железнобокие дивии.
Василиса отлетела к стене - ее отшвырнул Финист. Сокол-оборотень ударился всем телом об пол, принимая обличье полного фалколака - чудища диковинного, не птицы, не человека. Вместо рук - крылья с человечьими пальцами на концах, вместо ног - лапы птичьи, на морде кривой клюв, кожу перья заменили жесткие, чешуей кольчужной звенят-переливаются.
- И-и-и!… - тонко прокричал Финист, с разлету ударяя ногой в грудь первому дивию.
Гигантский прыжок! Руки-крылья шумно распахнулись, обдав Василису потоком ветра. Перья встопорщились, раскрылись веером… ужасным, смертоносным веером! Острее сабельных лезвий их края, железо и камень режут!
Разворот, взмах крылом - и другой дивий отлетает прочь с отрезанной головой. Та покатилась по каменному полу с лязгом пустого шлема. Обезглавленное тулово какой-то миг стояло, размахивая руками, но Финист снова врезал ногой в прыжке, и железный болван повалился назад, увлекая за собой еще двух дивиев.
Упавший дивий продолжал махать руками-ногами, бестолково пытаясь встать. Из осиротевших плеч валил густой дым… а потом из них выскочила другая голова - скрюченная, морщинистая, похожая на гороховый стручок. Оплетай, заключенный внутри дивия, раззявил беззубую пастенку, истошно завопил и потянулся к откатившейся голове-шлему.
Еще несколько секунд Финист Ясный Сокол под неподвижным взглядом Кащея отбивался от его ратников. Но на большее его не хватило - где уж одному оборотню одолеть дюжину дивиев! Скрутили, повалили, оглоушили и добавили пару пинков - для верности.
- В подземелье его, - холодно бросил Кащей, даже не глядя на поверженного человека-птицу. - Пусть пока посидит.
Костлявый старик безразлично прошел к трону, уселся и молча вытянул руку. Из-за спин дивиев к нему просеменила Яга Ягишна с небольшим корытцем, полным вонючего зеленого варева. На плече у нее висело замызганное полотенце.
- Подойди, - каменным голосом приказал Кащей.
Василиса с трудом оторвала взгляд от уволакиваемого прочь Финиста и через силу заставила себя сделать несколько шагов к трону.
- Господине, прости меня, глупую! - взмолилась она, заламывая руки. - Я сейчас все объясню! Со стороны это может показаться изменой, но на деле любовь к тебе всему причиной! Она, только она заставила меня…
Василиса и в самом деле загодя придумала складную сказку - в случае чего оправдаться перед Кащеем. Теперь главное - убедить его сначала выслушать, а уж потом принимать решение…
- Ты разочаровала меня, - спокойно промолвил бессмертный царь, вынимая что-то из-за пазухи.
Сердце ухнуло и обрушилось. В высохшей ладони Кащея мирно покоился ларчик из черного оникса.
Пустой.
- Ты похитила из моих запасов Симтарин-траву, - равномерно продолжил он. - А затем подсунула мне. Весьма неглупо - столь сильное средство сумело пробиться даже к моему сердцу. Но все же не слишком умно - неужели ты полагала, что никто не догадается, что эта страсть не родилась естественным образом? Или, по-твоему, мои приспешники не удивились бы, узрев столь резкую перемену во мне? Если так, то ты ошиблась.
Василиса тяжело дышала, усиленно стараясь измыслить новое оправдание.
- Не стану скрывать - сам я ничего не заподозрил, - признал Кащей. - Но в этом нет твоей заслуги - всем известно, что ни один очарованный не способен самостоятельно догадаться, что он очарован. Разве что если колдовство совсем слабенькое. Но Симтарин-трава - самый сильный приворот на белом свете. Тем не менее, когда мне представили доказательства, я не мог не признать очевидного. Теперь главный вопрос - что же мне с тобой делать?
Кащей чуть шевельнул мизинцем, и два дивия подхватили Василису под руки, ставя ее перед троном.
