- К сожалению, чары по-прежнему действуют, - равнодушно посмотрел на нее Кащей. - Я все еще испытываю к тебе некое чувство. За неимением более подходящего слова будем называть его любовью. Против Симтарин-травы нет отворота. Но зато теперь, когда я знаю, что это всего лишь чары, я способен им противостоять. Увы, не до такой степени, чтобы приказать тебя казнить. Поэтому мы поступим по-другому. Подведите ее.
Дивии подтащили бледную княгиню еще ближе и разжали руки. Баба-яга, издевательски ухмыляясь, протянула Кащею свое корытце. Тот смочил в зеленой жиже полотенце… и резко хлестнул Василису по лицу.
- Нет, не надо, не надо, не надо!… - в ужасе завопила красавица, ощущая, как все тело пронизывает острая боль. - Не надо, не надо, не… куа-а-к?…
Кащей чуть опустил безразличные глаза. Вместо Василисы на полу лежала смятая кучка одежды. Под ней что-то зашевелилось, затрепыхалось, и наружу выбралась… лягушка?!
- Превосходно, - сложил пальцы Кащей. - Хек. Хек. Хек.
- Хороший настой получился, Кащеюшка! - оскалилась редкими зубами баба-яга. - Всю ночь тирлич-траву заваривала! Доволен ли трудами моими?…
- Вполне доволен, - кивнул бессмертный царь, тщательно выжимая испачканное полотенце.
Из его рукава высунулась змеиная голова. Аспид-Змей уставился на сжавшуюся в ужасе Василису и тихо зашипел.
- Не в этот раз, - погладил жуткого гада Кащей. - Если она умрет у меня на глазах, это будет неприятно. Ты, третий слева, подними ее.
Указанный дивий аккуратно подхватил пучеглазую квакушку, держа ладони лодочкой, и замер, ожидая дальнейших повелений хозяина.
- Отнеси ее к самому дальнему болоту и выпусти там, - приказал тот. - Надеюсь, цапли избавят меня от этой докуки.
Дивий молча развернулся и зашагал на негнущихся ногах, лязгая разболтавшимися донулся и зашагал на негнущихся ногах, лязгая спехами. В его ладонях ни жива ни мертва сидела заколдованная княгиня.
- Хек. Хек. Хек, - задумчиво откашлялся-рассмеялся Кащей, потирая тонкие пальцы. - С мелочами разобрались. Перейдем к более важным вещам. Готов ли мой заказ?
- Готов, государь, принимай! - отрапортовал Сам-с-Ноготь, незаметно просочившийся сквозь лес железных ножищ. - Куда как доволен останешься!
- Надеюсь, - холодно кивнул Кащей, поднимаясь на ноги и разводя руки в стороны. - Приступайте.
Дивии выстроились вдоль стен ровными шеренгами. А их место близ трона заняли татаровьинки и горные карлы. Многочисленные челядинки споро принялись облачать своего господина в булатный доспех, откованный искусными мастерами с особым тщанием.
Первым делом Кащея раздели донага, не оставив даже нательного белья. Обычные витязи поддевают под латы одежду - для утепления, для смягчения ударов… но так то обычные! А Кащею подобное ни к чему. Он надевает булатный панцирь прямо на голое тело.
Костлявые ступни плотно вошли в тяжелые сапоги-наголенники со шпорами. Защелкнулись штифты, прикрепленные крючками, и к наголенникам присоединились налядвенники. Ремни, заклепки, клапана - служанки так и сновали вокруг неподвижного царя, застегивая, подтягивая, подправляя мелкие детали.
На впалой груди сомкнулся тяжелый нагрудник, скрывая старческое безобразие. Меж нагрудником и налядвенниками пристроились набедренники. Руки последовательно приняли наплечники, защиту рук, перчатки. Кащей дважды согнул десницу в локте, проверяя крепость раковины, и кивнул напряженно ждущему Сам-с-Ногтю.
Хрупкая татаровьинка бережно извлекла из-под нагрудника седую бороду, дважды прошлась по ней золотым гребнем и уложила поверх панциря, пока две другие обертывали тощую шею булатным ожерельем и дополнительным подбородком. Сзади на ожерелье развернулся искусно выкованный воротник, похожий на жуткую железную паутину. Это уже не для защиты - для красоты и устрашения.
- Шлем остался… - осторожно подсказал Сам-с-Ноготь.
- Не надо, - отказался Кащей, поправляя железную корону. - Хватит и этого. Отойдите.
Челядь расступилась, давая царю опробовать обнову. Кащей прошелся по зале, пробуя сочленения на гибкость, прислушиваясь - не болтается ли какая деталь, все ли плотно пригнано? Никаких огрехов не нашлось. Все части прочные, гибкие, без единой щелочки, на плечах, спине, локтях и коленях острые шипы.
Пожалуй, обычному человеку эти доспехи показались бы чрезмерно тяжелыми. Но Кащею Бессмертному самый чудовищный вес - что пушинка.
- Хорошая работа, я доволен, - равнодушно кивнул он, усаживаясь на трон. - Запускайте.
Сам-с-Ноготь обежал вокруг трона, сунул в тайную скважину хитрый четырехконечный ключ, несколько раз его провернул и отпрыгнул назад.
Назад подались и все остальные. Подножие трона выдвинулось на локоть, провернулось с тихим щелчком и поехало вверх. Оказалось, что под каменным полом скрывается искусный подъемный механизм.
Одновременно в потолке раскрылись и разъехались железные лепестки - образовалось отверстие. Точь-в-точь по форме поднимающегося диска. Кащей раскрыл ладонь - в нее скользнула черная змея, на глазах становящаяся мечом.
- Хек. Хек. Хек, - равнодушно произнес бессмертный царь, поднимаясь в небеса.
