Всеволод насупил брови и звонко прищелкнул пальцами. Двое гридней зацепили крючьями звенья цепи и потащили их налево. Баюна поволокло по земле в ту же сторону — он хрипел от боли, упирался когтями, но все тщетно.
Описав полный круг вокруг дуба, полузадохшегося кота отпустили. Он растянулся ничком, тяжело задышал и бросил на князя ненавидящий взгляд. Тот лишь криво усмехнулся и спросил:
— Еще хочешь?
— Нет… — прохрипел Баюн. — Не надо…
— Тогда делай, что велю.
— Ладно, княже, слушай… Расскажу тебе я сказку, как глупый князь насрал в коляску…
— Что-о-о?!
— И поставил в уголок, чтоб никто не уволок! — торопливо закончил Баюн, сигая на дуб.
Огромный котище в единый миг вскарабкался по стволу, исчез в густой кроне и подтянул повыше цепь — чтоб не дотянулись крючьями. Меж ветвей зазвенел ядовитый кошачий смех.
— Слезай, блохастый, не то хуже будет! — скрипнул зубами Всеволод.
— Поцелуй мой пушистый зад! — насмешливо ответил Баюн, высовывая ехидную морду. — Князь — дурак, насрал в кулак!
Всеволод аж позеленел от бешенства. Подчеркнуто каменные лица гридней и челяди вызвали у него еще большую ярость. А уж когда он заметил, что скоморох Мирошка торопливо скребет писалом по берестяному листку, да еще уважительно покачивает головой…
— Кота не кормить, не поить!.. — процедил он. — Пусть сидит на дубу хоть до второго пришествия!
— Небось проголодается — смирным станет! — согласно прогудел воевода Дунай, отдавая распоряжения.
Иван шарил глазами по толпе, безуспешно пытаясь отыскать Яромира. Но оборотень успел куда-то скрыться. Зато княжич нашел боярина Фому — тот пихался локтями, продираясь к князю.
— Ваня, подь сюды! — окликнул он Ивана. — Княже!.. Княже!.. Всеволод Юрьевич!
— Что там опять? — раздраженно обернулся князь. — А-а-а, боярин… Что там у тебя?
— То ли сам не чуешь?! Иванушка с Яремой все твои задачки выполнили! Яблоко молодильное ты в саду закопал, золото подводное в казне схоронил, кота диковинного на цепь золоченую посадил! Время слово держать! И так уже запозднились пуще всякого сроку!
— Ах да, верно… — расплылся в улыбке князь. — Ступай, боярин, в гридницу, там я вам все и скажу…
— Да что тут говорить… — вполголоса ворчал Фома, следуя за князем. — Что тут говорить — выдать девицу на руки, как по чину положено, а там уж мы ее сами как-нибудь до жениха доставим… Иванушка, не отставай!
Иван слегка задержался — он наконец приметил Яромира. Оборотень стоял поодаль, беседуя о чем-то с Демьяном Куденевичем и вещим Бояном. Судя по серьезным лицам всех троих — речь шла о чем-то нешуточном.
Поднявшись по ступеням, устланным атласом, и усевшись на трон, великий князь добренько улыбнулся, опер подбородок на костяшки пальцев и ласково молвил:
— Ну что ж, испытания дочери моей любимой вы выполнили… успешно выполнили…
— Точно так! — подтвердил боярин Фома. — Теперь-то уж, благословясь, и свадебку сыграть можно!
— Можно, — скучным голосом согласился Всеволод. — Только вот загвоздка одна есть… Недовольна моя дочка осталась.
— Это чем же?.. — нахмурился Фома. — Что опять не так?.. Что не по ней вышло?..
— Да как сказать… Испытания-то были не просто так — а для жениха… Кто их исполнит — за того моя Олена и замуж выйти обещалась. А ведь исполнял-то их вовсе и не жених, а брательник его меньшой да дружка его — этот вовсе ни при чем, человек посторонний! Это что же — мне Олену за двоих сразу выдавать? А в третий раз еще и Овдотья Кузьминишна вам помогала — может, и ее теперь в женихи запишем? Что скажете, православные? Разве это дело?
Большинство бояр послушно загомонили — мол, непорядок, не годится так, прав князь. Однако нашлись и такие, кто смущенно помалкивал, опустив глаза в пол. Про себя-то все понимали, что причина, названная князем, несерьезна — так, отговорка пустая…
— А… а… а что ж ты загодя-то нас не упредил?! — не сразу нашел слова боярин Фома. Он ужасно покраснел и выпучил глаза, едва сдерживаясь, чтоб не заорать в голос, не затопать ногами от бессильного гнева. — Зачем Ваньку с Яремкой заставил впустую по лесам да полям бегать?! Неладно поступаешь, княже!
— А я тут при чем?.. — скучающе откинулся на спинку трона Всеволод. — То дочка моя все, дочка… Капризы ее девичьи…
— Так что же нам теперь?.. как же?.. — раздул щеки боярин Фома, приобретая удивительное сходство с рассерженным хомяком. — Ну, княже!.. ну уж!..
Он поискал вокруг глазами, и его взор упал на стоящего у дверей Яромира. Оборотень спокойно перешептывался с Алешей Поповичем, нисколько не интересуясь происходящим.
— Эй, дружка, а ну!.. а ну, подь сюды!.. — крикнул боярин, возмущенный таким безразличием. — Ты что же — воды в рот набрал?! Скажи что-нибудь!..
— А что сказать? — негромко откликнулся Яромир, пожимая плечами. — Всеволод Юрьевич здесь господин полновластный — плетью обуха не перешибешь, против княжьей воли не попрешь. Коли он решил — все, ничего не поделаешь… Подчинимся, боярин, что уж теперь кулаками махать…
— Умный ты человек, дружка, — благосклонно кивнул ему Всеволод. — Ты мне сразу понравился.
