Дважды просить не пришлось. Челядь и без того тревожно поглядывала назад — на все близящиеся конные фигурки. Расстояние меж поездом и погоней успело сократиться чуть ли не вдвое. Уже можно было различить и прапорца, трепещущие на ветру, и золоченые шеломы на маковках, и развевающуюся браду воеводы Дуная…
Яромир выпрямился во весь рост, легко удерживаясь в разгоняющейся повозке, и достал из кошеля невзрачный темно-серый камень. Кремень. Самый обычный кремень для огнива. Оборотень, ехавший последним, размахнулся и что есть мочи швырнул эту пустяковину вдаль, торопливо причитывая вслед:
Кони испуганно заржали. Там, куда упал крохотный кремешок, из земли вспучивался огромный холм. Он рос с умопомрачающей скоростью — вот уже застлал все небо, закрыл собой солнце! Дорога резко пошла под уклон — каменная гора, выросшая в считаные минуты, воздвиглась непреодолимым препятствием.
— Ай, молодец, бабуля!.. — расхохотался Яромир, глядя на оставшуюся за спиной громадину. — Ну, удружила!.. Славный погоне подарочек!
Обомлевшие поезжане смотрели на него выпучив глаза. Равнодушно ковырял в носу один только Иван — успел привыкнуть к хитрым выходкам Серого Волка.
— С нами крестная сила… — дрожащей рукой перекрестился боярин Фома. — Это что ж такое творится, дружка?! Никак бесовщина!
— Спокойно, боярин, это баушки Кузьминишны подарочек.
— Так я ж и говорю — бесовщина! Это что ж теперь — так и будет посередь дороги скала торчать?! Весь тракт запортил!
— Для чего же? — усмехнулся Яромир. — Завтра с рассветом все исчезнет как не бывало. Эта гора не гора, а мара — наваждение, видимость. Хотя взобраться на нее при нужде можно…
— Точно бесовщина…
— Ну, зато владимирцы теперь отстанут на время! — ухмыльнулся десятник Суря. — Пока-то эту дуру каменную объедут!.. Тут кругаля немалого дать придется!.. Семь, а то восемь верст лишку — да все по полю дикому, по грязюке!..
Действительно, почти два часа о погоне не было ни слуху, ни духу. Но потом, когда чудотворная скала окончательно скрылась из виду, на небоземе вновь объявились крохотные фигурки. Владимирцы, едущие чуть не вдвое быстрее, обогнули кремень-гору по широкой дуге, вернулись на тракт и опять нагоняли похитителей княжны.
— Теперь что делать будешь, дружка?! — свирепо уставился на Яромира боярин.
Оборотень невозмутимо хлопнул по плечу возничего, веля замедлить ход. Его повозка успела вырваться вперед — чуя за спиной волколака, лошади бежали особенно борзо. Теперь же она постепенно начала отставать, пока снова не стала последней.
Дождавшись, пока остальные его обгонят, Яромир выпрямился во весь рост и неторопливо вытащил из кошеля простой деревянный гребень. Совершенно ничем не примечательный — ни картинки, ни узора какого. Обычная деревяшка с частыми зубцами.
Однако теперь тиборчане смотрели на лукаво щурящегося оборотня во все глаза, жадно ловя каждое его движение. Яромир размахнулся и швырнул вдаль второй подарок бабы-яги, причитывая вслед:
Вновь усталые кони захрапели и резко прибавили ходу, едва не перевернув одну из повозок. Из земли, вспарывая пожухлый травяной ковер, вылетела зеленая пика. Она устремилась к небесам, распахивая колючие лапы, встряхнулась, избавляясь от прилипшей земли, и замерла неподвижно.
За первой елью последовали другие. То тут, то там на бескрайней равнине поднимался очередной лесной солдат, ощетиниваясь грозной хвоей. Они выскакивали все чаще и чаще, пока в глазах не зарябило от древес, порожденных ведьминским чернокнижием…
Преследователи совершенно скрылись за этим зеленым частоколом. До чуткого уха оборотня донеслось едва слышное ржание и ругань — воевода Дунай что есть силы клял проклятое колдовство. Теперь ему придется либо продираться сквозь густую чащу, либо давать большой крюк.
Что бы он ни выбрал — владимирцы надолго отстанут…
Они и отстали. Часа три о погоне не было ни слуху ни духу. Но потом на небоземе вновь объявились крошечные точки. Витязи Всеволода порядком утомились, их кони — еще больше, но о том, чтобы забыть о похитителях княжны и повернуть назад, не могло быть и речи.
К тому же тиборчане устали ничуть не меньше.
— Еще есть что в запасе, дружка? — с надеждой обратился к Яромиру Фома Мешок. — Выручай давай, теперь на твою бесовщину только и уповать!
— Не вешай носа, боярин, найдется и еще кое-что! — усмехнулся оборотень, уже в третий раз замедляя свою повозку.
На сей раз из заветного кошеля появился полотняный платок, окрашенный васильковым цветом. Яромир бережно развернул его, поднял как можно выше, держа за концы обеими руками, и пустил по ветру, негромко причитывая:
