Елена дико завизжала, загораживаясь тем, что подвернулось, — обычной подушкой. Кошмарная харя Жердяя исказилась в злорадной гримасе — он схватил княжну вместе с ее жалкой защитой, поднял добычу над головой и сделал гигантский шаг назад.
Да, Жердяй — худосочная дохлятина с трясущимися ручонками, но при этом он все равно остается пятисаженным великаном. Сил унести стройную девушку ему вполне хватает.
— А ну, отпусти девочку, пугало огородное! — заорала снизу боярыня Марфа. — Сладил, дылда?!
Жердяй только хохотнул, ухватывая вырывающуюся княжну поудобнее — точно кошку строптивую в охапку взял.
— Кому говорю?! — рявкнула озлобленная вдова.
Ее ладонь сама собой нашарила тяжелый оловянный ковш. Боярыня размахнулась, что есть силы врезала Жердяю по колену и… шлепнулась носом в землю, не удержав равновесия. Ковш прошел сквозь ногу нечистого духа, как сквозь клуб дыма. Нескладная высоченная фигура лишь малость пошатнулась — Жердяй досадливо опустил глаза вниз и противно захихикал, глядя на копошащуюся под ногами толстуху.
— Княжну скрали! — завопил кто-то из гридней.
— Кто посмел?! — гневно обернулся Иван, оставляя в покое разбегающихся лембоев.
Его взору предстала покачивающаяся спина духа-шатуна, словно составленного из ходулей. Жердяй стремительно удалялся прочь от лагеря и рощи — трехсаженными шагами, двигаясь лишь чуть медленней галопирующей лошади. Полтора десятка уцелевших лембоев неслись следом на похищенных лошадях — о убитых и раненых товарищах они уже и думать позабыли.
— Коня, коня!.. — заметался по лагерю Иван, подняв Самосек над головой вместо факела. — Коня мне, коня!!!
Коней не было. Тех, кого лембои не тронули, они все равно отвязали и крепко пуганули. Попробуй, разыщи их теперь в ночном лесу!
Хоть на своих двоих следом беги…
— Фома Гаврилыч!.. — позвал было княжич, но тут же виновато осекся.
Боярин так и лежал там, где принял смерть. Расстался с жизнью и десятник Суря. Не у кого совета спросить, совсем не у кого!..
— Яромир!.. — жалобно крикнул Иван, приложив ладони ко рту. — Да где ж ты, волчара проклятущий?!
— Здесь я, — сипло откликнулись сзади. — Прости, оплошал…
Иван резко обернулся, уже готовясь обрушить на выступившего из чащи оборотня поток брани и упреков, но тот выглядел столь подавленным, что у княжича не нашлось слов.
— Обхитрили меня… — поморщился Яромир. — Ведали, что пока я в лагере — врасплох не подкрадешься…
— У, кознодеи поганые! — сжал кулаки Иван. — А теперь-то что делать будем? Они ж Елену похитили!
— Что?! — аж взвился оборотень. — Да что ж ты молчишь, дурак?!
Яромир ухватил растерянного княжича за шкирку и поволок за кусты — подальше от ненужных глаз. Там он резко перекувыркнулся, оборачиваясь волком, и рявкнул:
— Садись, быстрей!
Через мгновение из-за кустов вылетел Иван верхом на чем-то огромном, мохнатом. Ближайший гридень недоверчиво протер глаза — ему показалось, что это небывалых размеров волк. Но княжич унесся вдаль, исчезая в ночи, и гридень махнул рукой — мало ли что может привидеться в такой темени?
По необозримому пространству, покрытому жухлым осенним ковылем, неслось шестнадцать конных фигур. Меж ними спешно шествовало нечто, похожее на небывалых размеров огородное пугало. Жердяй с легкостью перешагивал через мельтешащих под ногами лембоев, бережно прижимая к чахлой груди хрупкую девушку. Княжна Елена уже не кричала — только съежилась и тихо вздрагивала, с испугом глядя вниз, на журавлиные ноги коварного духа.
Следом мчался молодой богатырь верхом на громадном волке. Одной рукой Иван вцепился в густую шерсть, другой — вздел как можно выше Самосек, разгоняя ночной мрак. Чувствуя впереди злую нечисть, дивный клинок сиял ярче небесной звезды.
— Месяц, месяц, золотые рожки! — тихо причитывал Яромир на бегу, не желая полагаться на одну лишь удачу. — Разломай стрелы, притупи ножи, измочаль дубины, напусти страх на зверя, человека и гада, чтобы они серого волка не брали, и теплой бы с него шкуры не драли. Слово мое крепко, крепче сна и силы богатырской…
Верста.
Другая.
Третья.
Расстояние меж лембоями и волколаком все сокращалось. Жердяй бросил быстрый взгляд через плечо — на жуткой скоморошьей харе отобразилось беспокойство пополам со странным удовлетворением. Продолжая удерживать княжну, он легонько дернул локтем, и четверо лембоев отделились от общей группы, разворачиваясь к преследователям. Остальные припустили еще быстрее, обгоняя цаплеобразное чудище.
Иван вернул меч в ножны и схватился за налучье. Отличный разрывчатый лук лег на полусогнутый локоть, княжич, плотно сцепив зубы, натянул тетиву на кибить и выхватил из тула стрелу. Правый глаз закрылся совсем, предоставляя левому выцелить супротивника, тетива натянулась, зазвенела… древко почти коснулось плеча… и пальцы разжались!
Воздух задрожал, разрываемый умчавшейся стрелой. Ближайший лембой коротко вскрикнул и повалился с коня, пронзенный насквозь. А Иван уже натягивал лук по новой!
