Второй стреле не повезло — прошла мимо. И третья тоже. Как ни крути, но нелегко бить точно в цель, сидя на несущемся во весь опор волколаке. Противники ведь тоже не стоят на месте, не подставляются зря под стрелы…
Четвертый раз выстрелить уже не дали — над головой свистнула сабля, Иван едва успел пригнуться. Лембой проскакал мимо и натянул поводья, разворачивая коня обратно. С другой стороны летели еще двое.
Прыжок!!! Княжич замычал от боли — прикусил язык. Оборотень сиганул так, что перелетел через коня, с разбегу выхватывая из седла всадника. Ужасная пасть окрасилась кровью — Яромир отхватил лембою руку с саблей и помчался дальше, оставив за спиной кричащего от боли калеку.
Свистнула сабля другого лембоя — но ей навстречу ударил слепящий свет дивного кладенца! На полном скаку Иван единым ударом рассек и саблю, и того, кто ее держал.
Четвертый лембой проявил благоразумие. Развернув коня, он поскакал прочь, рассудительно решив, что помирать без всякого смысла — доблесть небольшая.
Догонять его не стали — Яромир уже летел за Жердяем, ловя стихающие запахи. Мокрый волчий нос морщился и подергивался, ища в прохладном ночном воздухе обрывки конского пота, тухлой рыбы и совсем легкие, едва уловимые — дорогого фряжского притирания.
Жердяй единственный не пах ничем.
Впрочем, скрыться он не сумел бы в любом случае. Ночь выдалась ясной, а стареющий месяц озарял землю лучше всякого светильника. Посреди ровного поля высоченная фигура Жердяя выделялась, точно колодезный журавль…
Иван, уже давно выцеливший себе жертву, вновь выстрелил. Правда, намеченный лембой в последний миг дернулся, и стрела угодила в конский круп — но раненая лошадь взвилась на дыбы, сбрасывая наездника, и ринулась прочь. Спешенный лембой торопливо захромал следом — ему совсем не улыбалось попасть на зуб матерому волколаку…
Впереди показалась старая полуразрушенная мельница. Прямо посреди голого поля — ни единой избенки поблизости не видать. Странно — кто же это ее здесь построил?.. И зачем?..
Очень похоже, именно к этому замшелому ветряку Жердяй и стремился все это время. При виде него он увеличил шаг пуще прежнего, старательно работая ногами-ходулями. Яромир скрипнул зубами — душу охватило недоброе предчувствие…
— Стреляй в Жердяя! — крикнул он.
— Так он княжну уронит!..
— Стреляй, дурак!!!
Иван послушно перевел прицел левее и резко спустил тетиву. Ему повезло — стрела угодила точно в копчик тощему духу.
Но тот даже не почесался — в том месте лишь взвился клуб белесого дыма, а стрела прошла насквозь, улетев куда-то вдаль. Как будто в туман выстрелили!
— Так нечестно! — совсем по-детски обиделся Иван. — Я же попал, попал! Так нечестно!
— Помнишь ту стрелу, с пером Жар-Птицы? — не оборачиваясь, спросил Яромир. — Ее бери! Только целься лучше — другой нету!
Княжич торопливо зашарил в туле, досадливо чертыхаясь — попробуй-ка, разгляди в такой темноте, где какое оперение!
— Нашел! — торжествующе крикнул он, накладывая стрелу на тетиву. — Щас… щас… да не тряси ты так, волчара, промахнусь же!..
Яромир послушно замедлил ход. Иван натянул тетиву как можно туже, аж высунув язык от напряжения… прищурился… и выстрелил!
Две пары глаз напряженно провожали уносящуюся стрелу. Человек и волк одновременно затаили дыхание — попадет, не попадет?..
— Промазал!.. — сокрушенно застонал Иван, с досады едва не переломив лук о колено. — Промазал!..
— Где же промазал? — хмыкнул Яромир. — Попал!
— Да в плечо же только! — едва не плакал княжич. — Плечо что — пустяковина!
— Не для этой стрелы… — загадочно усмехнулся оборотень, резко прибавляя ходу.
Через несколько секунд стало ясно, что он имел в виду. Дымящаяся дыра, оставленная зачарованной стрелой, не спешила исчезать, как в прошлый раз. Напротив — она ширилась, расползаясь вниз и вверх по тощей руке. Как будто кто-то прошелся мокрой тряпкой по каракулям на заборе.
Жердяй со страхом уставился на растворяющуюся руку. Она уже не крепилась к тулову — болталась прямо в воздухе, исступленно суча пальцами-веточками. Будь на месте нечистого духа человек, он бы уже истекал кровью — а вот Жердяй двигался по-прежнему, по-прежнему удерживая в охапке княжну Елену.
Но продолжалось это недолго. Колдовская отрава, занесенная чудо-стрелой, пожирала злого духа заживо… если только он вообще когда-нибудь был живым. Вот исчез локоть… часть груди… пропала шея, оставив голову висеть над плечами, гневно кривя губешки…
Наконец Жердяй, не в силах удерживать живую ношу тем немногим, что еще осталось, разжал пальцы. Елена с воплем ударилась о землю и завопила еще громче. Жердяй, исчезающий на глазах, даже не обернулся — он упорно брел к старой мельнице.
— Приберите ее!.. — невнятно проскрипел он, взмахивая кистью, плавающей отдельно в воздухе.
Конные лембои, изрядно опередившие тощего шатуна, развернули коней и поскакали к ползающей на коленях княжне. Та вскрикнула, попыталась подняться на ноги, но только застонала от боли. Упав с трехсаженной высоты, она вывихнула ногу.
