— Именно для того и разорил, — спокойно объяснил старик в короне. — Чтобы не нужно было никуда выступать. Оттого и дожидался смерти князя Берендея.
— Ну не то чтобы дожидался… — злобно хихикнул Карачун.
Кащей смерил морозного демона равнодушным взглядом, и тот оконфуженно замолк, растирая вечно ледяные ладони. Бессмертный царь не любил, когда его посланцы понапрасну болтали о выполненных заданиях.
Пусть и очень умело выполненных.
— Великий князь Глеб еще сравнительно молод, — снова заговорил он. — И, как и его братья, он отличается горячностью — зачастую действует прежде чем подумать. Узнав о разоренном Ратиче и смерти князя Игоря, он соберет все войска, до которых дотянется в кратчайший срок, и бросится мстить. Бросится сюда, в мое царство, под стены Костяного Дворца. А здесь я неодолим. Мы встретим его. И раздавим. А уже потом спокойно двинемся на Тиборское княжество. Голое. Беззащитное. Обезглавленное. Это будет хорошая и легкая победа. Первая в бесчисленной череде побед.
Кащей вновь провел кончиками пальцев по блюду. Теперь там отражались уже привычные и знакомые картины — леса и поля русичей.
— На что похожа сейчас Русь? — задал риторический вопрос он. — На лоскутное одеяло, сшитое гнилыми нитками. Дюжина княжеств, населенных родственными народами. Все они родня друг другу, но согласия между ними нет ни в чем. В каждом княжестве сидит Рюрикович. Они меняются вотчинами, как сапогами, перекраивают границы вдоль и поперек, дерутся за каждый город, за каждое село. И каждый втайне лелеет мысль остаться единственным из Рюриковичей, взять всех остальных под свою руку. Для нас это очень хорошо — соседи не придут на помощь Тиборску. Владимир и Новгород предпочтут спокойно выжидать, кто из нас пересилит.
— Так почему бы просто не нахлынуть на Тиборск всей лавиной? — брюзгливо пробасил Тугарин. — Да что от них останется, когда по ним пройдутся наши орды? Один Горыныч перебьет всю княжью дружину! Зачем все эти вавилонские хитрости? Меч на меч — чтобы по-честному! Честь ящера…
— Ты прав, — кивнул Кащей, поднимая узкую ладонь. — И неправ. Прав в том, что одолеть войско князя Глеба в его нынешнем состоянии будет детской забавой. А неправ в том, что думаешь лишь одним днем. Ты считаешь, я собираюсь ограничиться одним только Тиборском? Нет. Мой замысел — полностью стереть с лица земли весь человеческий род. И вот это — задачка потруднее. Если составить вместе все людские армии, сколько их есть, моя орда рядом с ними просто потеряется. Помните Крестовые Походы? Помните, сколько народу тогда нахлынуло на сарацинские земли? А в нашем случае может получиться и еще хуже — если мы слишком быстро разворошим этот муравейник, человеческий род может и позабыть мелкие распри. Как бы они ни враждовали друг с другом, мы для них — враги пострашнее. Мы — другие. Мы — не люди. Нелюди. И именно потому мы не должны раньше времени показывать, насколько в самом деле велика моя сила. Тиборск — первый ход. Следующим станет княжество Владимирское, вотчина сильнейшего из нынешних князей — Всеволода Многодетного.
— Большое Гнездо, — поправил Карачун.
— Не имеет значения. Хоть Большое Дупло. Хек. Хек. Хек. Важно то, что люди не должны слишком быстро раскусить нас. Пусть до поры полагают, что я не слишком силен — пока возможно, будем расправляться с ними поодиночке. Нельзя дать им понять, насколько в самом деле велика угроза. Будем выжидать. Будем имитировать слабость. Будем двигаться осторожно, беречь силы. В конце концов, торопиться мне некуда, я же Бессмертный.
— Но не все здесь бессмертные… — уныло сгорбился Соловей Рахманович.
— А всем и не нужно. Хек. Хек. Хек.
Кащей поднялся с трона, оглядывая соратников. Тугарин со скучным видом обтачивал когти длинным кинжалом. Хан Калин преданно смотрел в рот властелину. Соловей подслеповато моргал единственным глазом, тоскливо кривя губы. Репрев негромко взрыкивал, морща низенький мохнатый лобик. Яга Ягишна скромно грызла в уголке баранку, кутаясь в лохмотья. Карачун зябко подергивался, вращая совершенно сумасшедшими очами. Моровая Дева чему-то затаенно улыбалась. Старый Вий сидел неподвижно, не шевеля ни единым членом. Сам-с-Ноготь тихонько ворчал себе под нос.
— Хек. Хек. Хек, — повторил Кащей. — А теперь перейдем непосредственно к делам. Что мы кому поручаем. Начнем с тебя, сестрица.
Потянуло холодком — это зашевелилась Моровая Дева. Выглядела она странно — никто не мог точно сказать, старуха ли перед ним или юная отроковица. Ей каким-то образом удавалось сочетать в себе сразу все стадии — от грудного младенца до высохшего трупа. Синее лицо, полупрозрачная кожа, белые глаза и ажурное, почти невесомое одеяние. Моровая Дева улыбалась… она всегда улыбается, но всяк знает цену ее улыбке. А также красному плату, который она держит в руке — одно лишь прикосновение этого платка несет смерть.
