Да и передвигаться в змеиной пасти было тоже непросто — «пол» мокрый, скользкий, под ногами подрагивает раздвоенный язык толщиной с человечье тулово, сверху слюна капает — едкая, горячая. Если бы Василиса не додумалась прикрыться дерюгой, ее прекрасные волосы изрядно бы поредели…
— А боа э буэ?! — жалобно спросила правая голова.
— Не будет, маленький, — ласково ответила Василиса, как бы невзначай прищемляя шевелящийся язык каблучком. — Ну разве что самую чуточку…
— Ум-м-м!.. — вздрогнула правая голова.
— Не дергайся! — приказала княгиня, поднимая лампаду как можно выше.
Зубов у Змея Горыныча оказалось превеликое множество. И росли они совсем не так, как у людей. Все острые, точно пики скальные, нижняя челюсть чуточку отстает от верхней, пятые клыки (а в нижней челюсти — четвертые) крупнее остальных, видны даже при закрытом рте.
— Где болит? — спросила Василиса, отчаявшись отыскать искомое самой.
— Хпраа, в гаэ кокэ! — промычала правая голова.
Чтобы добраться туда, где у людей зубы мудрости, Василисе пришлось усесться на корточки. Хоть и огромная пасть у Горыныча, а все ж не настолько, чтобы прогулки по ней устраивать. Один человек еще помещается, а вот второй уже не влезет.
В первый момент она брезгливо отшатнулась — в искомом месте смердело так, что вонь проникла даже сквозь повязку на лице. Но зато самозваная лекарка наконец нашла, что искала — кусочек материи, торчащий меж клыками. Замусоленный, утративший краски, но, несомненно, когда-то бывший частью дорогого платья.
Первым делом княгиня густо смазала десны беленным маслом. Оно боль убивает, чувствительность понижает. Попробуй-ка обойдись без него — Горыныч от боли так зубищами клацнет, что спаси Господи!.. У нее уже было так однажды — когда баба-яга учила зубы лечить, так Василиса на волках да медведях науку проходила. Один серый ее и куснул нечаянно — до сих пор еще рубец разглядеть можно.
Справиться с этой тряпицей оказалось куда как непросто. Пришлось сначала поработать руками, вытаскивать по чуть-чуть, медленно и кропотливо. И только когда наружу вышел достаточный кусок, пришло время клещей. Василиса ухватила проклятую тряпку покрепче и потянула что есть мочи.
— Ога эщо?! — беспокойно спросила правая голова.
— Уже скоро! — сквозь зубы ответила Василиса. — Терпи!
Наконец тряпка вылезла из щели целиком. Это действительно оказалось платье… точнее, что-то, когда-то им бывшее. Едкая драконья слюна превратила дорогую материю в расползающуюся ветошь — если бы злополучная одежка не схоронилась в щели меж клыков, то давно бы уж разошлась на отдельные ниточки. Василиса брезгливо подхватила эту мерзость клещами и вышвырнула ее наружу.
— Рот не закрывай, — процедила она, привязывая крапиву к клыкам.
Василиса аккуратно расправила листья, чтобы они глядели книзу, выжала несколько капель на распухшую десну, и забормотала:
Проговоривши, она еще раз расправила листья, чтобы полностью убедиться, что те смотрят туда, куда нужно, устало выдохнула и просто-таки вывалилась наружу, упав без сил. Через миг она почувствовала в спине нестерпимый жар — Горыныч осторожно тыкал ее носом.
— Благодарствую, Василиса Патрикеевна, — пробасила правая голова, когда бедная лекарка кое-как поднялась на ноги. — О-о-о, легко-то как сразу стало…
— На здоровье, господине Горыныч… — уселась ему на хвост Василиса.
Ее пошатывало и мутило — надышалась все же вони. В драконьей пасти не розовыми лепестками пахнет…
Но слегка отдышавшись и придя в полное сознание, прекрасная княгиня вновь стала самой собой. Выразилось это в том, что она вытянула ноги вперед, приподняла пятки, держа носки кверху, и положила руки на колени. Несколько раз Василиса нажимала ладонями на напряженные ноги, стараясь опустить их к земле, все больше увеличивая нажим.
Известно, движения ради самих движений — смешная глупость. Но в этом и других упражнениях польза есть, и вполне определенная. Старая баба-яга обучила им юную княгиню, наказав проделывать во всякое свободное время, дабы придать телу еще большую привлекательность. Так, то, что она проделывала сейчас, помогает сообщить талии гибкость и изящество, подобные ивовому стволу.
Лишь повторяй неустанно — и все будет.
Спустя час они с захмелевшим Горынычем уже весело болтали о всевозможных пустяках. При более близком знакомстве трехглавый ящер оказался душевным созданием, любящим выпить, покушать и посплетничать. В последнем у него имелось немалое преимущество, способное вызвать зависть у всех базарных торговок Тиборска — он мог сплетничать с самим собой.
