Сказать, что Финдир был не слишком снисходителен к тому, кто в ужасе от сил, пустивших внутри него корни, – пожалуй, не сказать ничего. Занятия были изнурительными. Физическая подготовка, как заверил Финдир, важна не меньше моральной, потому как сила подобна птице, и если клетка ее будет недостаточно крепка, то она запросто вырвется, оставив после себя лишь обломки.
Опытный тиар также заставлял меня много времени проводить в глубинах сознания. Искать слабые места и бреши, которые при определенных обстоятельствах могли стать поводом для сомнений в себе и привести к потере контроля. Уходить вглубь себя, чтобы отыскать место, где сосредоточена сила, и узнать, что провоцирует ее появление.
Несколько раз во время подобных медитаций от меня отскакивали искры, а если учитель доставал вопросами, на которые я не знал ответов, небольшие разряды появлялись, проводя дрожащие дуги между пальцами и соединяя их между собой. Финдир, прежде не видевший ничего подобного, едва ли не пищал от восторга, а я, замечая молнии, тут же сбавлял градус гнева и позволял им пропасть.
– Э́зара, не расслабляйся! Попробуй еще раз, – подгонял он меня.
Узнав, на что я способен, тиар тут же придумал прозвище – Э́зара, что на староэльфийском означает «молния», – и с тех пор мое настоящее имя, означающее то же самое на более современном диалекте, никогда не касалось его уст. Впрочем, это помогло нам установить особую связь, вдобавок отделить мою привычную личность от кишащей неизвестностями личины и сделать вид, что та никак не влияет на первую.
Несколько недель за интенсивным обучением пролетели как миг, ибо я едва успевал даже спать, не говоря уже о том, чтобы общаться с семьей и друзьями. Бэтиель недовольно фыркала каждый раз, когда я пробегал мимо нее на пути к пустующей поляне, отдаленной от жилых мест в силу опасности наших с Финдиром экспериментов, а Индис понимающе кивал и замолкал, позволяя поделиться впечатлениями от уроков. Чаще всего я находил его на посту; несмотря на то, что я прекратил вылазки в Грею – по многим причинам, – он не переставал дежурить там чаще прежнего.
Факел в окне башни Восхода сохранял мучительное молчание.
Осень тем временем вступила в свои права. Лес, словно стеснительная, но обреченная нимфа, медленно раздевался, понимая, что иного пути к перерождению у него нет. Некоторые виды птиц покидали наши края, прощаясь с сородичами, в то время как другие старательно собирали пропитание и перебирали гнезда, делая их более теплыми и безопасными. Лисы сновали из стороны в сторону, беспокоя шуршанием сухой листвы в попытках обустроить норы, а кабаны неторопливо доедали уже иссохшие грибы и ягоды.
В день, когда первые хлопья снега коснулись земли, эльфы церемониально собрались на главной поляне, чтобы вместе с азаани поприветствовать грядущие холода. Зима для эльфов – время плодородное, но не благодаря земле, а благодаря чуду деторождения; из года в год случалось так, что именно в морозные месяцы рождалось больше всего наследников древнего народа. Эльфы приучили себя быть благодарными за это, ведь если новорожденный ребенок перенесет зимнюю стужу, все последующие годы едва ли станут для него большим испытанием.
С приходом холодов приходилось менять и гардероб: привычные темно-зеленые мантии сменялись на белоснежные, покрытые внушительным слоем меха с внутренней стороны. Да, благодаря мирным договорам с близлежащими государствами нужды сливаться с окружающей средой не было, однако эльфы чтили эту традицию, ведь однажды она могла сослужить им хорошую службу. Утепленные сапоги, более плотные рубашки и штаны – все это сковывало движения и усложняло передвижение, но все же было необходимо, несмотря на многолетний опыт жизни в лесу.
– Эзара, дракон тебя подери, соберись!
Финдир не слишком считался с высоким статусом, позволяя себе хлесткие выражения как во время тренировок, так и во время собраний совета. Вот и тогда, когда я в очередной раз не сумел собрать волю в кулак и отыскать источник силы, он вышел из себя. Я несколько часов сидел неподвижно, тщетно пытаясь продемонстрировать наставнику хоть каплю таившейся внутри силы.
– Я не могу, – честно признался я, закрывая глаза.
– Можешь.
– Не могу.
Учитель поджал губы, сжал кулаки и направился в мою сторону. Я знал, что он не сделал бы ничего, о чем позже пожалел бы, потому умом был спокоен, но тело сработало иначе – инстинктивно, – и реакцией на напряженного и быстро приближающегося эльфа стала готовность бежать. Все внутри меня приготовилось к прыжку, будто я обратился животным, затаившимся в ожидании нападения на жертву. Финдир протянул руку к моему плечу.
– Можешь!
