В миг, когда его пальцы коснулись плаща, меня обдало волной жара. Она прокатилась вниз от живота к ногам, пытаясь поднять с земли, а затем взмыла вверх, к голове, не упустив ни единой клетки моего тела, заполнив собой все. Глаза распахнулись так широко, что их обожгло морозом, и несколько слез тут же скатились по щеке, на ходу обращаясь в лед. Казалось, время замедлилось, став тягучим, как смола. Я оглядел поляну и лишь затем задержал взгляд на учителе. Разряд молнии, прокатившись вниз от шеи к предплечью, игриво запрыгнул на руку Финдира и заключил ее в свои обжигающие объятия. Эльф отлетел на несколько шагов, но на его лице не было страха, злости или недоумения – оно выражало неподдельный восторг, а глаза сверкали зеленым огнем.
Время резко восстановило свой ход, и Финдир звучно упал в большой сугроб, подняв вокруг себя вихрь встревоженных снежинок. Он несколько секунд пролежал, даже не пытаясь встать, и я, занервничав, подошел, чтобы помочь учителю. Из глубины сугроба прозвучал раскатистый смех.
– Я же говорил, что можешь! – ухватившись за протянутую руку, заявил Финдир. – Ох, Эзара, чую, ты еще потреплешь мне нервы! Ты понял, как это получилось?
– Вы до безобразия меня достали, – шутливо ответил я.
– Ха! Без проблем, буду делать это почаще!
Широкая улыбка озарила длинное лицо; это, как и удивительно высокий рост, выдавало в нем родственника Аэгтира. Крупные черты лица – глаза, нос, лоб, челюсть, – все казалось пропорциональным, если не брать в расчет тонких, будто постоянно сжатых в раздражении губ. Короткие, лежащие аккуратными волнами русые волосы под отражающимся от снега солнцем сверкали огнем, а щетина и вовсе ослепляла. Огонь пронизывал все его существо, и в этом состояла его главная сила и обязанность: своей магией он поддерживал безопасное для леса освещение, потому как в команде с другим тиаром мог создавать не только огонь, но и иллюзию огня, дающую свет без разрушительного жара. Я с трудом мог представить, сколько лет тренировок ушло для достижения такой гармонии со своей силой, но, казалось, ему не терпелось рассмотреть все грани моей как можно скорее.
Выходка с молнией, конечно, впечатлила Финдира, но повлекла за собой неприятные последствия: покрытая многочисленными ожогами рука вынудила закончить занятие раньше обычного. Его восторженная реакция все же не избавила меня от чувства стыда – я не хотел причинять наставнику боли. К тому же обучение лишь началось, а это значило, что магия еще не показала своей истинной силы; если у меня не получится ее обуздать, то разрушения, что она принесет, будут куда серьезнее, чем несколько ожогов, появившихся в пылу ссоры.
Впервые за последнее время освободившись не глубокой ночью, а лишь с началом сумерек, я поспешил к Индису – вот уж кому захочется послушать о том, как задиристый Финдир получил отпор.
– Индис, ты не представляешь, что я сегодня натворил! – кричал я, пытаясь перебраться через последствия обильного снегопада. – Весь день ничего не получалось, и Финдир достал меня своей болтовней, а потом…
Отсутствие бурной реакции несколько смутило, но всю дорогу я упорно продолжал рассказ. Преодолев последнее препятствие, я обнаружил молчащего, слегка смущенного Индиса, устремившего на меня многозначительный взгляд, и лишь затем обратил внимание на животное рядом с ним.
Вороной конь поистине исполинских размеров стоял гордо, изредка недовольно фыркая. Его пышная грива развевалась на легком морозном ветру, а глаза казались пустыми впадинами, и он выглядел бы устрашающе, если бы сидящая на его спине дева не была мрачнее ночи.
– Я оставлю вас, – галантно предложил Индис и, кивнув принцессе, тут же покинул пост. Как ни странно, он не остался где-то поблизости, чтобы лишить меня необходимости пересказывать разговор позже; я слышал, как снег скрипел под его ногами, и звук удалялся, пока не исчез совсем.
Ариадна умело спустилась с коня и погладила его по морде. Животное подалось к ней, ласкаясь. Я слышал, что, когда знатных детей учат верховой езде, им дарят жеребят; они растут вместе, а потому понимают друг друга без слов. Вероятно, это был один из тех случаев.
– Я не думала, что ты будешь здесь, – произнесла Ариадна, смущенно опуская глаза. – Думала, передам письмо через Индиса, как делала это прежде.
– Письма? Какие письма? Он не…
Я замолк. С начала занятий магией мы с другом будто поменялись местами – я болтал, не давая ему вставить и слова, а он увлеченно слушал, хоть я ни разу и не отплатил ему тем же. Даже если он и хотел передать мне ее послания, я попросту не давал ему такой возможности.
– И все же я здесь.
– Как и я, – кивнула Ариадна, снимая капюшон. – Но это ненадолго.
