Как ей объяснить дяде, что этим она обязана не своей превосходной памяти (которая до этого даже не могла толком отобразить цвета глаз матери), а лишь тому, что каким-то непостижимым образом, увидела видение, коснувшись руки Явуз-паши, в котором и смогла лицезреть свою мать? И именно в этом видении она уже запомнила ее лик, чтобы перенести на полотно. Но там не было ни Алладина, ни Ахмеда, чтобы их лица стали такими же четкими в ее памяти..
Она мнется, стараясь подобрать слова, после чего сбивчиво бормочет:
– Да, но это было.. какое-то чудо.
Султан подходит и мягко кладет руку на плечо девушки:
– Быть может, произойдет еще одно чудо? Попробуй, милая. Я буду ждать.
– Хорошо, мой господин – покорно кивает она, совершенно не понимая, каким образом намерена выполнить его просьбу.
Он убирает руку и окидывает взглядом помещение:
– Работать можешь здесь. Это моя комната для размышлений. Сюда больше никто не имеет доступа, но ты получишь ключ.
Никто не имеет? Не поэтому ли дверь сокрыта и даже Лале никогда прежде не знала о существовании этого помещения?
– Полотна тоже останутся здесь – продолжает дядя Мурад – и портрет Сафие-хатун перенесут сюда же. Ее отец и супруг – слишком хорошие подданные, чтобы терять их.. Сохраним все в тайне.
Лале поднимает глаза на дядю. В тайне? Похоже, он и правда стал слишком рассеянным:
– Падишах, но как же можно сохранить в тайне, если есть свидетели? Охрана, которая видела портреты. А главное – Явуз-паша, который..
– Пары мешочков золота и угрозы смерти за болтовню достаточно, чтобы солдатом напрочь отшибло память. Что до Явуза.. с ним будет отдельный разговор.
Словив мимолетное сомнение во взгляде племянницы, султан снисходительно добавляет:
– Он на самом деле не так плох, как тебе могло показаться, Лале..
Лале не слишком-то этому верит. Если дядя и правда такого мнения о Явузе, то за что он тогда был в его немилости столько лет? Хороших людей на расстоянии не держат.
Но вот султан трясет головой и улыбается:
– Не думай об этом. Я со всем разберусь. Лучше беги скорее к своим отважным друзьям и успокой их. Пока эти двое не подняли из-за тебя целое восстание.
За разговором с султаном, который принял совсем неожиданный поворот, Лале и правда совсем забыла о Владе и Аслане, которые еще недавно занимали все ее мысли.
Встрепенувшись, она обеспокоенно спрашивает:
– А где они?
– Я отправил их под присмотр Али-бея. Однако, боюсь, долго он их не удержит – на лице султана играет добродушная улыбка, которая говорит о том, что он лишь шутит и всерьез парням никакая опасность не грозит и ничего противозаконного они не сделали.
Пока что.
– Ох, благодарю, мой господин.. – Лале вновь кланяется – вы правы, мне стоит поспешить к ним..
Но вот улыбка сходит с его лица, взгляд становится каким-то отстранённым, печальным:
– Тебе очень повезло иметь таких друзей. Теплые, искренние отношения. Не представляешь, как дорого они стоят. Ты богаче султана, моя девочка.
– Разве у вас в жизни не было дружбы?
В его глазах мелькает горечь:
– Если и была, то очень недолго. Когда ты на вершине, ты одинок. И чем выше, тем больше.. Но оставим, это милая – он красноречиво кивает на дверь – тебе пора.
Девушка еще раз склоняется в самом низком поклоне и, крайне возбужденная и радостная, выпархивает из залы.
Влад и Аслан.
Она не может утерпеть, чтобы застать их лица, когда они увидят ее перед собой так же близко, как она только что видела султана – и совершенно свободную.
Без охраны.
И без наказания.
-2-
Лале толкает дверь в оружейную Али-бея и сразу видит ребят.
Они сидят с потерянными лицами, оба натачивают мечи. Влад это делает как-то чересчур яростно и усиленно, будто бы его цель не наточить меч – а сточить его дочиста.
Не в силах удержать собственного порыва (который никуда не улетучился даже за то время, пока она бежала от тюрбе к оружейной) Лале, будто бы какой-то торнадо, влетает внутрь и с визгом кидается к ребятам, стараясь обнять их обоих одновременно:
– Влад! Аслан!
На мгновение те теряются, в прямом смысле пороняв мечи на пол, но уже в следующую секунду она чувствует ответное объятие от обоих. А еще через мгновение – Влад без труда отвоевывает ее у Аслана, и сжимает так крепко, словно позади стоит ряд гвардейцев, готовых прямо сейчас ее обратно у него отнять.
Но длится это лишь миг, после чего он, крепко сжав ее плечи и наклонившись, чтобы видеть лицо, с каким-то неверием и настороженным изумлением спрашивает:
– Тебя отпустили?!
– Да, все обошлось! – у девушки уже теряется дыхание от восторга.
– Лале, это чудесно! – воспользовавшись заминкой друга, Аслан тут же подхватывает подругу за талию, отрывает от земли и начинает кружить вокруг себя. А та, как и прежде, радостно визжит и делает вид, что собирается поколотить его за такое допущение.
