Когда же, наконец, Аслан ее отпускает – Лале поправляет подол платья и подробно рассказывает обо всем, что произошло в той тайной комнатке. О разговоре с султаном и о его просьбе. А самое главное – о его решении.
И лишь услышав все до конца, Влад, кажется, наконец верит в то, что за дверьми не стоят бостанджи, а Лале не пытается его одурачить. И вот он снова вскакивает, точно она только зашла, и сжимает ее в объятиях до такой одури, что у нее начинают болеть ребра. Но Лале ничего не протестует, а лишь теснее прижимается в ответ.
Аслан немного ждет, после чего вкрадчиво покашливает, заставляя их вспомнить, что они все еще тут не одни:
– Все же не зря Мурада II зовут мудрым – замечает Аслан – я знал, что он не позволит тебя казнить.
– Тебя не в «позволит» и не в том, что я «племянница» – возражает Лале – дядя Мурад считает, что законы просто пишутся для всех одинакова, но конкретно этот для меня не подходит.
Она хмурится, понимая, что сказала что-то не то, но друзья уже не обращают на эти тонкости внимания. Однако, (когда проходит основной порыв возбужденного восторга у всех троих), Влад вскидывает бровь, резонно заметив:
– Да, но как ты собираешься рисовать тех, кого почти не помнишь?
Это самый щекотливый вопрос.
– Не знаю.. – бормочет она, вновь начав мять подол платья – я попробую, может, когда начну их переносить на бумагу, образы окажутся намного четче.. но мне, по крайней мере, очень хочется помочь дяде. Он и правда очень страдает, и если считает, что портреты ему помогают – мне хотелось бы постараться.
– Ну, времени у тебя будет достаточно – в итоге кивает Влад – даже если не будет по первой получаться, что-нибудь да успеешь.
– Да – соглашается Аслан – Султан сейчас уходит на Светиград, так что пока вернется, ты..
Но их разговор перебивает вторжение постороннего. В помещение входит Али-бей, за которым семенит Раду, помогая тащить гору каких-то принадлежностей. Заметив Лале, он радостно улыбается (прекрасно уже понимая к своим годам, что с его старшим братом ее связывает не только дружеская привязанность):
– Доброго вечера, Лале-хатун!
– Привет, Раду. Помогаешь?
– Да.
– Рад, что вы в порядке, госпожа – улыбается Али-бей – уж не знаю, что там такое стряслось, но эти двое меня чуть с ума не свели. Еле убедил их немного обождать и делом пока заняться.
Мужчина указывает на мечи и кивает парням:
– Видите, как хорошо вышло? И у Лале-хатун все само решилось, и вы тем временем оружие наточили. Уже все меньше подготовки на завтра осталось.
Наставник глядит на парней с улыбкой, и добавляет, качнув головой:
– Молодая, горячая кровь. Скоро на поле боя она вам пригодится.
У Лале сердце падает в пятки от внезапной догадки.
Мечи, Светиград, поле боя..
– Постойте – она растерянно глядит на парней – вы оба тоже уходите в поход на Светиград?
Аслан снисходительно улыбается:
– Ну конечно, Лале. Ты если не забыла, я вообще-то состою в гвардии.
Питая последнюю (пусть и заранее знает, что ложную) надежду, Лале переводит взгляд на Влада, тут же поймав его голубые глаза, которые уже устремлены на нее и будто бы видят душу насквозь:
– А ты, Влад?
– Я тоже. В этот раз султан приказал
собирать всех.
– И не сказали мне? – она оторопело говорит обоим, но при этом взгляд ее не сходит с Влада.
Он ведь тоже до сих пор молчал! Как он мог!
– Мы думали, ты знаешь.. – отвечает за него Аслан – он же твой дядя, и ты, наоборот, говоришь нам такие новости. Решили, зачем лишний раз напоминать за зря..
Она теперь глядит уже на Аслана.
Быстрый взгляд Аслан-Влад-Али-бей. И в обратную сторону: Али-бей-Аслан-Влад.
Она будто бы не хочет верить и, как капризный ребенок, хочет, чтобы они сейчас сказали, что это все неправда, и никуда они не уходят. А если и уходят, то пусть оставят с ней хотя бы одного из друзей. Ладно, Аслан в гвардии, он не может не уйти.. но пусть оставят Влада!
И проклятье – Аслан ведь прав! Она действительно об этом знала – это же при ней в библиотеке Султан Мурад говорил о том, чтобы собирать на Светиград всех! Если бы она хотя бы потрудилась связать воедино те простые факты..
– Выступаем на рассвете – перебивает ее мысли голос Али-бея – так что дел невпроворот. Даже поспать будет некогда.
На рассвете?
И новая новость.
Лале поспешно отряхивает платье, чтобы никто не заметил ее побелевшего лица (хотя, справедливости ради, заметили его все, даже Раду), и старается приструнить свой голос и дрожащие в нем нотки, когда уточняет:
– И надолго это?
– Несколько недель – сообщает Влад – а в случае осады и месяцев.
Конечно, Влад-правдолюб! Вместо того, чтобы, видя состояние Лале, как-то помягче это обойти, сказать какие-нибудь самые минимальные сроки, обходя стороной максимальные – он как всегда выдал всю правду такой, какая она есть.
