Предание Темных: Вечность не предел полностью

Он действительно мужчина, и действительно не пожилой. И по большому счету, пожалуй, его смерть наиболее печальная из этих трех. Михай сделал это сам, смотритель наверняка подозревал о такой кончине, раз знал про картины.. и единственной «случайной» мишенью оказался Грэдиш.

Неповинный в грехах далекого предка (и даже не знающих о них, судя по всему), купивший картины из любви к искусству и желающий их восстановить, после чего уже просто решил продать, запуганный их сверхъестественной природой. Чудаковатый мужчина, таскавшийся со своей кошкой и устраивавший в ее честь пиры.

Его смерть выглядит такой нелепой и ненужной (если так вообще можно говорить о смерти), что на мгновение я даже задумываюсь: не проделки ли это стихий? Может, позже станет понятно, что он, как и родители Сандры, мешал в чем-то, сам того не зная и не желая?

Зажигаю свечку и ставлю ее на первом попавшемся месте, где вижу такую же по цвету.

После чего, оставив Сандру и Юстина, возвращаюсь к священнику, решив спросить, почему он все-таки даже не спросил, а дал именно такую свечку. Он ведь у всех спрашивал. Может, он что-то этим хотел сказать?

Но вернувшись, обнаруживаю, что тот уже воодушевленно болтает с Локидом. Я не услышала, о чем говорил последний, но застаю ответ старика:

– У вас удивительно глубокие познания священных текстов. Это редкость среди молодежи. И что бывает еще реже – вы смотрите в суть! Задаете сложные, но очень правильные вопросы. Наконец-то достойный собеседник! – лицо старика озаряется улыбкой – может, как-нибудь заглянете к нам в церковь? Признаться, мне очень не хватает таких образованных, думающих прихожан.

Я прыскаю.

Ноэ – прихожанин. Нарочно не придумаешь. Священник зазывает беса в церковь. Знал бы он, с кем говорит – тот же просто глумится над бедным стариком. А поскольку священник уже успел завоевать мое расположение, я решаю вмешаться и увести Локида подальше от стенда. Однако, когда уже почти подхожу к ним (со спины Ноэ, потому он не видит меня), слышу его голос.

На удивление мягкий, без тени насмешки.

Это заставляет меня помедлить.

– Дайте мне две свечи, пожалуйста. Для.. мужчины и женщины.

– Пожилых или молодых?

– Молодых – его голос чуть ломается – они всегда были молодыми. Такими и погибли.

Всегда были молодыми? Выходит, кто-то

(..для того и созданы подобные ритуалы – не чтобы помогать мертвым, а чтобы помогать живым. отпустить, смягчить боль..<..>локид задерживает на нем испытующий взгляд, вскинув бровь, но все же решает промолчать.)

из Темных?

Но если Темные живут едва ли не вечно.. то как они умерли? Тем более, он не сказал умерли – он сказал «погибли». И какое они имеют к нему отношение, раз он решил даже пренебречь своими разумениями и прийти к этому ритуалу после, как я подозреваю, пространственных рассуждений Юстина?

Мужчина и женщина.

Которые при этом как-то погибли. И которые ему очень дороги.

Священник уже подает Ноэ свечи. Тот кивает:

– Благодарю. Но я хотел бы вас еще попросить.. Вы не могли бы пойти со мной и произнести над свечами.. м-м.. – он запинается, словно заика, но в итоге у него выходит – м-м-молитву.

– Лучше это сделать вам. Ведь вы любили этих людей. Тем более – он виновато указывает на подошедших людей – мне надо обслужить других.

Понимаю, что произнести саму молитву Локид точно не сможет по понятным причинам. А если не может помочь и священник, то он не сможет поставить свечи. Но если для него это так важно, в принципе, это не так сложно..

Я выбегаю вперед из-за его спины (теперь его очередь вздрогнуть от неожиданности) и с готовностью заявляю, перенимая свечи:

– Я могу – священник радостно улыбается, и я добавляю – тем более, свою я уже поставила, знаю как надо. И молитву произнести мне не сложно – теперь смотрю уже на Ноэ – я помогу, пошли.

На мгновение он сверлит меня проницательным взглядом, будто бы пытаясь увидеть или услышать хотя бы тень иронии или сарказма, которые вполне могли бы быть в данной ситуации. Но не уловив таковых, лишь отстраненно – с затаенными под ней какой-то грустью и ранимостью, предназначенными для тех незнакомых «мужчины и женщины» и усиленно пробивающимися наружу – мотает головой и поспешно забирает у меня свечи обратно:

– Не надо, спасибо – тут же отдает их растерянному священнику – я передумал.

– Ноэ!

Но не успеваю добавить и слова, как с феноменальной скоростью он уже теряется в толпе. Понимаю, что если он решил затеряться – я его не отыщу, как не буду стараться. Не удивлюсь, если он уже даже растворился где-то среди них.

В самом прямом смысле.

-6-

Немного раздосадованная тем, что не получилось «причинить добра», я возвращаюсь к тропинке. Сандра уже как раз заканчивает и ее настроение, кажется, заметно поднимается без болтовни о покойниках и значениях поминок:

– Ну что, идем дальше?

– А Юстин? Может, возьмем его с собой? Если он один..